Повелитель магии

Она у тебя красавица, такие светленькие волосики, нежная кожа, чистенькая, аппетитная, как конфетка.

Симон содрогнулся от отвращения, боли и страха. Новый контейнер пошел в желудок.

– Шансов, конечно, не так много, что ты довезешь, – продолжил бандит. – Но мы, в любом случае, в накладе не останемся. Или ты заработаешь нам денег, или – твоя сестра. Эта малявка дорогого стоит, даже больше, чем весь этот товар!

Симон понимал, что единственное спасение сестры – это безропотно глотать то, что его заставляют.

– Сим, что ты делаешь? – спросила она.

– Элла, уходи, это мои друзья, – как можно спокойнее проговорил Симон. – Мы просто играем. Иди спать.

Главарь взял малышку на руки. Симон дернулся, но его вновь поставили на колени.

– Ух, какая конфетка! – сказал бандит. – Сладкая, нежная!

Бандит зарылся карябанным лицом в шелковые локоны девчушки. Малышка притихла и замерла от страха.

– Отпусти ее! – закричал Симон.

Преступник поставил ребенка на пол.

– Ничего, куколка, мы еще поиграем. У меня столько игр! Ты даже не представляешь, во что можно играть с такими красивыми девочками, как ты, – главарь похотливо облизнулся.

Малышка не знала, о чем говорят и что происходит, но ощущала опасность. Она хотела подойти к брату.

– Элла, иди, пожалуйста, в свою комнату! – Симон постарался улыбнуться. – Я сейчас очень занят. Мы с друзьями готовимся к папиной выставке. Мы там поставим маленький спектакль, помнишь, как в прошлом году? Мама вышла в платье Ариадны, папа – в костюме Тезея. А я был в тунике и с колчаном со стрелами. Я читал стихи. Все нам так хлопали. А потом папа представлял свои картины.

Девочка кивнула.

– Я тоже хочу читать стихи, – сказала Элла, – и рисовать картины.

– И мы рисуем! – захохотал один из бандитов.

– Вы художники? – девочка недоверчиво смотрела на вооруженных людей.

– Ага, мы это, моцарты и репины, – заржал другой уголовник. – Сейчас будем картину рисовать, маслом.

– А лучше икрой, – отозвался другой из своры.

– Здесь нет икры. Здесь вообще ни хрена нет.

Девчушка недоуменно хлопала глазами, не понимая грубую речь.

– Элла, мы, правда, очень заняты, – сказал Симон. – Не надо нам сейчас мешать.