Повелитель магии

А чем ты занимаешься, ты работаешь или учишься?

– Учусь. Я изучаю живопись.

– Великолепно. Всегда завидовал тем, кто умеет что-то творить: рисовать, писать книги, сочинять стихи. А кто твои родители?

– Художники. Папа живописец, а мама – вышивальщица. Она тоже создает… создавала картины, только вышитые, гобелены.

– Еще лучше. Я очень люблю гобелены. У меня в доме их много. Значит, ты потомственный художник?

– Да.

– А как твоя семья попала в беду? Что произошло?

Симон рассказал Роберту Шельдману о трагедии, обрушившейся на него и его родителей.

– Бедный мальчик! – вздохнул Шельдман, когда Симон закончил рассказ. – Подозреваю, Сим, у нас с тобой, кажется, общие враги. Уж очень почерк похож у этих мерзавцев. Те, кто убили твоих близких, и обрекли тебя на муки, охотятся и за мной. По крайней мере, их руководитель. Ну да об этом поговорим после. Сейчас нам надо поставить тебя на ноги.

Наконец, самолет приземлился. Еще в полете Иривинг позвонил в элитную швейцарскую клинику, принадлежавшую Роберту Шельдману, чтобы они выслали скорую помощь на аэродром.

– Не волнуйтесь, юная мисс, с вашим братом все будет совершенно хорошо. Через несколько дней мы навестим его.

– Симоша! – закричала в отчаянии девочка, прижимая ручки к груди. – Симошенька, не умирай! Я хочу к тебе!

Симон, хоть ему уже и ввели обезболивающее, был в сознании.

– Элла, малышка, не волнуйся, – сказал он девочке. – Я скоро вернусь. Мистер Шельдман и мистер Ирвинг – наши друзья. Слушайся их.

В машине скорой Симон из последних сил уцепился за руку своего внезапного покровителя. Сейчас мальчик держал не грозного богача, одного из правителей мира, великого воротилу судеб народов, но человека, защитника, дружески и доброжелательно к нему настроенного.

– Мне страшно, – прошептал юноша.

– Не бойся, Симон, я тебя не брошу, – миллиардер гладил мальчика по спутанным белокурым волосам. – Роберт Шельдман никогда не бросает своих друзей. Эта клиника принадлежит мне, считай, что ты едешь ко мне в гости. В ней лечатся короли, президенты, министры, кинозвезды. Тебя там никто не обидит. А во время операции я буду почти рядом. Я по монитору из соседнего помещения буду наблюдать за тем, что происходит. Это нормальная европейская практика.