Судьба Хеопса

Снофру умер, Псамметих покончил с собой… Не надо больше злобы.

– Ты всегда был трусом, – с пренебрежением проговорила танцовщица

– Я художник.

– Я не могу справиться с Мелонисом, он очень сильный здоровый мужчина. Яд против него применять бессмысленно, он знает все противоядия. Его нужно заколоть, как свирепого кабана. Вот так. – Анукет сделала стремительный жест рукой, словно вонзала кинжал в невидимую жертву. – Я уже не обладаю мощью такого удара, но ты еще достаточно силен. Порази его кинжалом в сердце, быстро, стремительно, чтобы он не успел даже опомниться.

Ты справишься. Вспомни, как в молодые годы, когда учился зодчеству, ты своими орудиями рассекал даже самый твердый камень.

Аменемхат посмотрел на свои руки, худые, но еще не утратившие силы, руки человека, знакомого с тяжелым физическим трудом.

– Я уже не тот, – печально проговорил он.

– На один удар тебя хватит, друг мой, – с нежностью сказала танцовщица.

Она обняла старого архитектора и приникла губами к его губам.

– О, Анукет, – прошептал опьяненный Аменемхат, – мы, словно вернулись в годы нашей юности. Времени не удалось погасить твой жар.

Танцовщица извлекла из сундука небольшой, но острый кинжал.

– Возьми его, – сказала она. – Это оружие бедняги Меритенсы. Он когда – то подарил мне его. Этот кинжал до сих пор острый. Меритенса, как и свой знаменитый меч, добыл его в бою с ливийскими дикарями. А оружие ливийцев не знает износа.

– Ты была с Меритенсой? – хрипло спросил Аменемхат, как зачарованный смотря на разрумянившеюся, словно помолодевшую, Анукет.

– Нет, – рассмеялась танцовщица, – но несчастный хотел близости со мной. Поэтому и подарил самое ценное, что у него имелось, острый кинжал. Но я не любила нашего воина – казначея… – Анукет прикрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям. – Как же мы были все счастливы в те годы. Мы были молоды, красивы, сильны. Мы решали судьбу Египта. Снофру не совершал никакого деяния, прежде не посоветовавшись с нами… Проклятый Мелонис все разрушил.

Он околдовал Хеопса, о котором мы заботились, как о собственном сыне, довел до самоубийства Псамметиха, влез во все дела. Иди же, мой последний настоящий друг, отомсти за Псамметиха и положи конец магии подлого чародея.

Аменемхат, не отрывая взгляда от Анукет, как в полусне, взял протянутый кинжал.

– Я все сделаю для тебя, богиня среди смертных, – восторженно проговорил он.

Находясь, будто под гипнозом, он вышел из покоев ловкой танцовщицы.