Судьба Хеопса

– Теперь я перестала понимать тебя, – с досадой проговорила Звездная Дева. – Я возвращаю тебе голос.

Хенутсен с облегчением вздохнула.

– Да, я люблю моего мужа, – твердо проговорила она. – Я люблю не Хеопса, племянника и наследника фараона Снофру, не Хеопса, самого фараона Египта, не Хеопса – властителя, но Хеопса – человека. Он мой муж и владыка моего сердца. И какие бы испытания ни послали ему звезды, я до конца разделю с Хеопсом его судьбу.

– А если твоя жизнь окажется в опасности? Ты очень рискуешь, оставаясь с проклятым царем.

– Мне все равно. Я с благословением приму любой день, если со мной рядом будет Хеопс.

Звездная Дева пожала плечами.

– И ты утверждаешь, что не посвящена в таинства высших знаний, – проговорила она. – Уверена, что даже ваш мудрец Псамметих не обладает столь совершенным сердцем. Что ж, Хенутсен, я предупредила тебя, но ты сама выбрала себе судьбу, судьбу твоего несчастного мужа. Страдай же, бедняжка. И да помогут тебе все боги пережить испытания.

Звездная Дева испарилась легким серебристым туманом. Хенутсен поднялась и быстрыми шагами направилась к дворцу.

Глава 4

Вестник бедствий

Хенутсен поспешила к Хеопсу, чтобы рассказать о чудесном явлении Звездной Девы и ее пророчестве, но оказалось, что в этот час ее муж занят с Псамметихом. Верховный жрец Ра пришел к молодому фараону.

Солнце уже стояло в зените. На фоне солнечного диска, широко раскинув крылья, парил сокол. Хеопс, стоя у окна кабинета своего дядюшки, любовался величественным полетом гордой птицы.

– Плохое предзнаменование, – сказал Псамметих, посмотрев в небо.

– Почему? – удивился Хеопс.

– Смотри, мой царь, какую тень отбрасывают его крылья. Птица загораживает от тебя лик бога Ра. Тьма и бедствия надвигаются на Египет.

– Смерть моего дяди, мудрейшего фараона Снофру, повергла нас всех в горе, – сурово проговорил Хеопс. – Но все же, это еще не повод видеть везде лишь мрачные предзнаменования. И разве сокол не является покровителем царей? Быть может, это посланник Гора защищает Египет от палящих лучей солнца?

Псамметих недоверчиво покачал головой.

– Пусть боги услышат твои слова, мой повелитель, – проговорил он.

По случаю смерти фараона стены дворца затянули черной тканью, а в храмах стали исполнять погребальные гимны. Однако сам ритуал похорон мог произойти не раньше, чем через два месяца.

Сразу же после печального события во дворец пришли бальзамировщики.