Талисман Цезаря

 – Кто-то сказал тебе ложь и вздор, в которую ты поверил! Если ты, мудрейший и храбрейший из всех людей, – а я повидал немало народу, – считаешь себя безумным, то кто же тогда действительно сумасшедший? Нет, тебя жестоко обманули или зло подшутили! Не верь в этот вздор, друг мой!

– К сожалению, это правда, – вздохнул Юлий. – У меня была невеста, прекраснейшее и добрейшее создание, которое когда—либо видел свет, настоящая нимфа. Но человеческое коварство разлучило нас. Она ушла служить Весте и отказалась от меня, а я так и не смог ее забыть.

У меня есть жена, красивая, умная, благородная женщина. Всякий был бы счастлив и горд такой супругой, но меня преследует образ Коссуции, моей первой и единственной любви, и я не нахожу себе места от тоски и горя.

Никомед осторожно обнял юношу.

– Ты счастливейший из смертных, что познал и сохранил в своем сердце такую любовь. Это не безумие, а благословение богов. Любовь – величайший дар небожителей, которую они посылают только свои избранным. Редкий человек и за всю свою жизнь испытает подобные чувства.

Брак, семья – это еще не любовь. Сколько несчастных живет под одной крышей, в скотской похоти плодят детей, и сходят в иной мир, так и не изведав любви. И пусть тебя разлучили с возлюбленной, ты видел, ты знаешь это божественное чувство. Поведай же мне об этой девушке.

Всю ночь юноша рассказывал Никомеду о Коссуции, о ее неземном облике, вспоминал улыбку, глаза, смех навсегда потерянной возлюбленной. Правитель не перебивал молодого человека, внимательно слушая возбужденную речь несчастного влюбленного.

И лишь, когда первые лучи солнца коснулись листвы, Юлий опомнился.

– Великий царь, – воскликнул он, – я же отнял у тебя ночь! Прости меня!

Юноша встал на колени. Царь поднял молодого человека, на глазах Никомеда блестели слезы.

– Я счастлив, что ты открыл свое сердце мне, милый мальчик, – растроганно проговорил правитель. – Сила твоей любви воистину вдохновлена богами, а Коссуция – сама небожительница. Она – муза, раз смогла пробудить такие чувства.

Юлий ощутил, словно новые силы влились в его тело, исчезла гнетущая тоска из сердца, печаль сменилась радостью и светом.

– Да, Коссуция – муза, богиня, – прошептал он.

После этой ночи откровений правитель и его поэт почти не разлучались. На охоте, прогулках, праздниках, заседаниях совета – они всегда были вместе. Юлий многому научился от мудрого царя, в делах юноша проявлял такой ум, что Никомед стал доверять своему любимцу ответственные поручения.