Хлоя. Ярче звёзд

И я даже не знаю, от чего мне было больнее: от того, что я боялась не справиться, подвести остальных, или от того, что теперь меня некому поддержать и успокоить так, как он это делал.

Вырвав меня из беспокойных раздумий, на соседний шезлонг плюхнулся Дерек, на этот раз с бутылкой джина в руках:

– Ты чего тут одна? Сидишь, скучаешь? Там столько одиноких парней, пошла бы, крутанула попкой, махнула волосами и все, любой у твоих ног. Или ты оставила свои попытки после того кретина с юбилея отеля? – надо же, вспомнил.

Его язык заплетался. Удивительно, даже обладая бешеным метаболизмом неуязвимого, он умудрился напиться. Талант, не иначе.

– Дерек, ради разнообразия – хоть раз выпей что-то без градуса. Я тебя даже с кофе тут ни разу не видела, ты разоришь отель, – увиливая от ответа, буркнула я. Его шутки на тему моего отшельничества уже как кость в горле.

– А ты ради разнообразия не переводи хоть раз тему, – Дерек развалился на шезлонге, сделав еще пару глотков.

– Я и не переводила.

– Я спрашиваю о тебе, а ты все обо мне, не будь ты снежной королевой, даже подумал бы, что ревнуешь, – съехидничал Дерек, развернувшись лицом ко мне и внимательно глядя в глаза.

На пару секунд, сбитая с толку таким глубоким проникновенным взглядом, совершенно не соответствующим очередной чуши, сорвавшейся с его губ, я опешила, хватая ртом воздух. Да что вообще происходит в твоей голове?

– Я? Ревную? Тебя? Пей больше, Дерек, и не такие сказки причудятся, – небрежно бросила я в ответ, закатив глаза.

То ли обидевшись на меня, то ли утомившись от собственных тупых шуточек, Дерек встал с шезлонга. И я уж думала, он отправится восвояси, но он сел рядом со мной и, не произнеся ни слова, убрал за ухо прядку волос.

От его прикосновения меня будто ударило током. Такой невинный жест, по сути – не значащий ничего, но вместе с тем, что Дерек, с какой-то из ниоткуда взявшейся нежностью смотрел на меня и наконец молчал… Это было слишком. Я не совсем отдавала себе отчет, когда в голове пронеслась мысль: «Дерек, уйди отсюда. Пожалуйста, прошу, встань и уйди. Иди к своей Монике, а меня оставь в покое».