Черный путь, или Дорога в никуда

Правда в чем состоит заклятье, наложенное на меч, мы не знаем, но легенды говорят, что все… ну или почти все, кто прикасался к мечу исчезали.

–Мне бы хотелось узнать что-нибудь о прошлом Хендра. – Сказал лисмер. – Все же интересно с кем нам придется иметь дело.

– К сожалению, о его прошлом почти ничего не известно. Только то, что он родился в третьем мире и неизвестно как покинул его вместе с братом. Тогда ни он, ни его брат еще не достигли возраста обучения магии.

–Может, их обучили родители.

–Нет. Они были обычными людьми. В какой мир он попал потом неизвестно. У кого учился, мы тоже не знаем, но, в конце концов, Хендр объявился уже в одном из миров пути Оберона вместе с братом. Чем они там занимались, осталось тайной. Потом оба мага снова исчезли года на три. И вот недавно Хендр начал убивать.

«Недоговаривают или действительно не знают?» – мелькнуло в голове вампирши.

–Что-то часто в последнее время мне приходиться слышать про братьев.

–Тебя интересует черный путь? – Спросил один из драконов.

–Похоже, его адептам очень интересна я. – Перевела девушка разговор на волнующую ее тему. – Некий маг Сэйлон уже дважды нападал на меня.

–Сэйлон? Он смог вернуть себе силу? – Удивился дракон. – Хотя это и не обязательно он. – Задумчиво пробормотал ящер.

–О чем это ты?

–Лет пять назад маг по имени Сэйлон Таэлдо жил в нашем мире, но после одной неприятной истории с картами судьбы он был изгнан из Лэйрона.

Карты судьбы. Последние годы Кармэлл провела, странствуя по другим мирам, но даже она слышала, что существует артефакт способный менять судьбу человека. Подробностей девушка не знала, но могла легко выяснить, обратившись к историкам Лэйрона которые беспрестрастно вели запись всех происходящих событий.

–Ты не могла бы описать внешность этого человека. – Попросил один из драконов.

–Да, это он. – Подтвердил другой дракон, когда Кармэлл замолчала. – Все же нашел способ вернуть себе силу.

–Почему его изгнали именно в третий мир? – Удивилась девушка. Жизнь обычного человека в этом мире нельзя было назвать слишком сложной, и она не могла служить наказанием для преступника.