Ловушка для мента 2. Цунами

Женщина заботливо протянула эту банку Максу и села в глубокое кресло.

– А молоко! – Петр Олегович остановился и повернулся к дочери. – Где это видано, чтобы ребенка из бутылочки кормили!

Он схватился за голову и устало упал в кресло.

– Пап, – вот теперь можно было вставить слово. – Сонечке уже девять месяцев. Она много всего кушает помимо молока. Я поехала в город по делам, остановилась в кафе у дяди Миша и стала… свидетелем похищения ребенка.

Маргарита Павловна громко ахнула.

– Мне пришлось дождаться полицейских, сам понимаешь, – добавила Алиса, сжав зубы.

Снова вернулся мандраж от всего произошедшего.

– Господи! Как это произошло? – в голосе Маргариты Павловны звучал ужас.

– Семья обедала, коляска прогулочная стояла рядом. Я ее приметила сразу, я же сама мама. – Алиса повторяла рассказ, который сегодня уже повторила раз десять. – Из всего странного я только заметила, когда женщина как бы споткнулась о нее. Мне кажется, был сообщник, который в это время похитил малыша.

– А камеры? – Петр Олегович нахмурился. – У Миши есть камеры.

– Ничего, – Макс покачал головой. – Женщина была в широкополой шляпе, а сам момент похищения вообще не попал. Судя по видео, коляску никто не трогал.

Петр Олегович снова встал, облокотился о перила и посмотрел вниз. На дома, море и кусочек пляжа. Здесь был его дом, здесь выросла его дочь, а теперь растет внучка. Он выстроил этот мир по кирпичику и не собирался терять.

– Найди этих ублюдков, – строго бросил он Максу.

***

– Ничего общего, Макс! Ничего! – Кирюха, молодой опер с модной выбритой прической мерил кабинет широким шагом высоких, не по погоде, ботинок.

Он не так давно перевелся из Москвы, вернулся домой к пожилым родителям, и для него это дело тоже стало шоком. Парень планировал отдыхать,"цеплять цыпочек" и помогать родителям, а тут такое… Пришлось быстро возвращать все навыки трезвого подхода к делу.

– Я все проверил: возраст, группу крови, место рождения, доход родителей.

Бухан, полноватый мужчина средних лет, дремал, положив голову на руки.

Макс ценил его за то, что тот для всех был "свой в доску". Знал каждого владельца ресторана и каждого мелкого гопника. При этом поблажек никому не давал. Мог и на пятнадцать суток посадить.

Дверь была открыта, поэтому шаркающие шаги уборщицы Фатимы они услышали заранее.