Вкус памяти. Кровь королей

Меня настолько развеселило милое смущение принца, что я загнулась пополам от хохота.

Не обращая внимания на мою пьяную истерику, Хаген сел рядом. Кровать скрипнула под нами, и этот протяжный звук тоже показался мне безумно смешным.

– Не уверен, что начинать твое обращение сегодня – разумный шаг.

– Ты за здоровый образ жизни? – отпустила уморительную, на мой нетрезвый взгляд, шутку. – Боишься опьянеть, выпив моей крови?

Хаген откинулся назад, привалился спиной к деревянной стене и запрокинул голову, глядя на низкий потолок.

– Я не опьянею, ведь не собираюсь сегодня выпивать тебя «до дна». Пояснял же, буду брать каждый день по чуть-чуть, чтобы…

– Чтобы, когда проснусь вампиром, у меня не было обратного похмелья?

Хаген жалобно выгнул брови, уголки его губ опустились настолько, что еще немного, и они оказались бы под жесткой линией подбородка. Вот настолько плохо шучу?! Уточнять вслух не стала, но на всякий случай обиделась.

– В общем, от крохотной дозы твоей крови, разбавленной спиртом, не опьянею, не переживай. Просто я считаю, что брать твою кровь вот так… Это неправильно.

Настала моя очередь хмуриться. Я привстала на локтях и уставилась на Хагена с неприкрытым раздражением:

– Меня бесит твоя повернутость на правилах. – Не уверена, что сказала бы то же самое, будь я трезвой, но алкоголь развязал мне язык. – Душнила. Ты даже одеваешься занудно.

Я дернула Хагена за край рукава рубашки, подвернутого до локтя.

– Мне душно рядом с тобой. Понимаешь? Ты как будто живешь по учебникам. Интересно, у тебя вообще есть друзья? Ты же такой скучный…

Кадык Хагена дрогнул. Он тяжело сглотнул и прикрыл веки, словно пытаясь хотя бы так отстраниться от моего пьяного бреда.

– Я принц, Сандра. – Он резко выпрямился, словно произносить эту фразу можно лишь в подобающей позе.

В какой-то момент я ощутила некую близость с Хагеном. Ведь когда говорила о том, что он в жизни не видел ничего, кроме книг, на самом деле думала и о себе. Только у меня были не только учебники. Выбор более богатый, но от этого не особо приятнее вспоминать загруженное кружками и секциями детство.

Однако Хаген испортил все последней фразой.