Вкус памяти. Кровь королей

Поэтому для защиты Сандры я и Дакота остаемся в лагере.

Нокс безразлично пожал плечами:

– Знал, что ты это скажешь. Я не возражаю. Только вот магия этого места…

– На меня не влияет, – перебил его Хаген. – Я чувствую себя абсолютно нормально. Уверен, мы сможем пережить пару недель в лагере, не уродуя тело вашими метками…

Нокс пропустил шпильку мимо ушей. Всплеснул руками и лениво улыбнулся. Кажется, его эта ситуация только забавляла. Наверное, в лагере уже были гордецы вроде Хагена, которые считали, что их силы достаточно, чтобы победить давление защитных чар.

– Ты не настолько силен. – Я качнула головой, уже наученная собственным опытом. – Да и вечное влияние защитной магии ослабит тебя, Хаген. А еще есть Дакота и я. Как нам пережить хотя бы неделю без метки?

В подтверждение этим словам я вдруг закашлялась. Находиться в подвале, напичканном проводниками, было все сложнее.

– Я собирался сделать вам свою метку, – наивно признался Хаген. – Думал, сам защищу вас…

– Это, конечно, благородно, но глупо.

– Сандра права, – кивнул Нокс и вновь потрепал мою розовую макушку. – Не стоит отказываться от нашей помощи. Обычно Химеры не предоставляют укрытие и не ставят клеймо просто так. Место в лагере нужно заслужить, доказав свои способности и произнеся клятвы. Но, уверен, ради королевских гостей большинство наших согласятся сделать исключение.

Слова Нокса оживили в памяти недавние воспоминания – он просил сделать подобное исключение для меня одной.

– Хорошо. Когда? – сухо поинтересовался Хаген, глядя на Нокса, который по-мальчишески улыбался. Будто выиграл не спор, а гору денег.

– Завтра. Нужно все подготовить. Я займусь этим, поговорю с Химерами, достану материалы и завтра нанесу каждому из вас клеймо.

– Ты так уверен, что Химеры согласятся? – Дакота выгнула угольную бровь.

– Примерно половина Химер – вампиры. Как думаешь, посмеют ли они отказать будущему королю? – вопросом на вопрос ответил Нокс, и я поняла, что тема закрыта.

Завтра магия лагеря перестанет давить на легкие и тисками сжимать виски. Завтра я стану здесь своей. Почти по-настоящему.

На моих губах застыла глупая улыбка, но она испарилась, когда слово снова взял Хаген.