Театр кошмаров

Жара, ссора с сестрой, вечная усталость и бессонные ночи из-за нераскрытых смертей наслаивались друг на друга и свинцовой тяжестью ложились на плечи. Будто под прессом своих печалей Ронда наклонялась все ниже и ниже, сутулясь и подпирая подбородок ладонью. Ей казалось, что она вполне успешно борется с изнурением. Ее ведь еще не пригвоздило лицом к столешнице, верно? Однако для окружающих утомленность Ронды все же не осталась незамеченной.

– Я выбил для тебя дополнительный выходной, – подойдя к столу Ронды, сразу же объявил Ханс.

Куратор выглядел очень довольным и явно ждал от помощницы благодарностей. Только вот для Ронды такой «подарок» стал ударом под дых.

– Я не могу прохлаждаться, пока мы с сестрой утопаем в неоплаченных счетах, – отнекивалась Ронда, пока Ханс почти силой заталкивал в ее руки сумку и выпроваживал из офиса. – Выходные… Пф! Да кому они вообще нужны?

– Тебе, – от серьезного взгляда серых глаз, окруженных тонкой паутинкой морщин, пропал дар речи.

Воспользовавшись коротким замешательством Ронды, мистер Ханс открыл перед подопечной дверь и аккуратно подтолкнул девушку между лопаток, направив на выход.

– Не могу я! – Ронда едва успела втиснуть в дверной зазор носок ботинка, а затем тяжелым шагом ворвалась обратно в офис. – Не могу.

Ханс тяжело вздохнул, прикрыв тяжелые веки, и опустил голову, удрученно качнув ею. Мужчина был несколько ниже Ронды, а потому она отчетливо увидела, как на лысеющей макушке наставника бликом отразился свет желтых ламп.

– Тебе нужен отдых.

– Моей семье, – начала Ронда, но вдруг поперхнулась воздухом. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и продолжить: – Мне и моей сестре нужны деньги.

– Всем нужны, – развел пухлые, словно слепленные из теста ладони Ханс. – Но если сляжешь из-за изнурения, никому легче не станет. Тем более Этель.

Имя отозвалось солью на ране, которую где-то под ребрами оставила недавняя ссора.

У Этель доброе сердце, но изломанный трагедией семилетней давности характер. Быть полезной – вот единственная цель, которую преследует Этель с того дня.