Театр кошмаров

– Меня зовут Ви. Если не забудешь это имя, приходи в субботу вечером к театру.

Прежде чем Этель успела ответить, парень, назвавшийся Ви, поднялся и ушел, слившись с толпой посетителей парка.

Она оторопело смотрела ему вслед, и все ее мысли тонули в воспоминаниях о колдовском золоте глаз. Она могла бы забыть об обещанной подругам встрече, о том, что собиралась пойти на вечеринку свиты вместе с Каспером, о просьбах Ронды не наводить порядок на ее столе…

Но как можно забыть имя, состоящее всего из двух букв, и этого странного парня, которому оно принадлежит?

Ви.

Нет, она точно знала, что не забудет. Это имя сбило сердце с размеренного ритма, и теперь оно забилось горячо и часто, каждым ударом обещая: «Я приду. Обязательно приду».

Глава 7

Каспер

Дарен Йоркер.

Имя, увиденное на квитанции, спрятанной между страниц чужого блокнота, уже второй день не выходило из головы Каспера. Он повторял его, пока перед глазами стояли недавние сцены издевательств: занесенный кулак Тобиаса, смех членов свиты и бледное, испачканное кровью лицо Йо…

Нет, не Йо.

Каспер не собирался рыться в вещах Йоркера. Какое-то время он и вовсе недоумевал: зачем взял чужой рюкзак и блокнот? Почему не оставил на парковке у парка? Но ответы на эти вопросы ждали в воспоминаниях, на той самой парковке, куда Каспер даже мысленно возвращаться не хотел.

Он тайно ликовал, когда выяснилось, что свита упустила Дарена. Тихоня курса скрылся от погони и словно сквозь землю провалился, а вся компания осталась в недоумении.

– Ускользнул, – в тот день бурчал Вальетти, когда свита собралась у главных ворот парка.

– Я видел его у фонтана, а потом, – попытался оправдаться долговязый и рыжеволосый Зак. Но его перебил Тобиас:

– А потом вы, недоумки, его упустили! Этот выродок просочился через забор и смотал, пока вы тупили!

Тогда и парни, и девушки свиты прикусили языки. Клео и Хильда понуро опустили головы. Зак недовольно поморщился, но все же проглотил ругательства, которые просились сорваться с губ.

Каспер тоже заткнул все слова куда подальше. Во-первых, потому что спорить с Тобиасом и злить его – гиблое дело. Во-вторых, Каспер не мог отделаться от чувства, будто он хотел сказать нечто важное, но забыл, что именно. Это чувство преследовало его до сих пор, хотя прошел не один день.

Суматошная сцена в парке – калейдоскоп гнева и ненависти. Однако Каспер чувствовал, что во всем этом остался какой-то пробел.