Театр кошмаров

Кое-что общее у умерших «без причины» все же было.

– Со школы ты ничуть не изменилась, – голос Ааррона, разбавленный нотками ностальгии, походил на тягучий сладкий мед. – Все та же ответственная, строгая Ронда…

Она вымученно улыбнулась и принялась собирать все записи в стопку. Ааррон молча наблюдал за подругой, неуютно покачиваясь в кресле.

– Ты тоже не изменился за эти семь лет, – наконец выдавила Ронда. Она сделала это не потому, что хотела, а потому что Ааррон ждал.

– Все тот же красавчик?

– Скорее, чудик.

«Ведь только чудик добровольно согласится посвятить жизнь работе с мертвыми», – закончила она мысленно, а взгляд, выдавая желание поскорее сбежать из морга, скользнул к двери.

Из-за нее в крохотный кабинет сквозь мельчайшие щели просачивался тошнотворный запах. Смерть пахла так, будто в блендере смешали что-то сладкое, рыбу и кошачий корм. Мерзость, которая уже въелась в кожу, ткань и память. И если одежду можно постирать, а самому провести в душе не один час, оттирая с тела запах, то изнутри его ничем не вытравишь.

Но уходить еще рано.

– У меня к тебе есть просьба, Ааррон.

Молодой патологоанатом сложил пальцы под подбородком. В такой позе вкупе с белым медицинским халатом он походил на безумного злодея.

– Ты называешь меня чудиком, а затем просишь… О чем?

– Передавать мне сведения обо всех, кто умрет так, как… они, – Ронда кивнула на кипу листочков, которую сжимала в руке, и помрачнела.

Если Ааррон откажет, она поймет.

– Почему для тебя это так важно? – Его взгляд впился в бледное, без единой родинки или веснушки лицо. – Полиция отказалась вести дело. Улик нет, как и следов преступления. Внезапная смерть – проблема медиков, Ронда.

Горечь заполнила рот вместо слюны. Ну вот. И Ааррон туда же.

– Не хочешь помогать…

– Я не хочу позволить тебе шагнуть в болото, – поправил Ааррон с укоризной. – Это «дело» сожрет твои нервы и время.

– Вообще-то есть, – выпалила Ронда и тяжело сглотнула. Она почти физически ощутила, как от напряжения в комнате загустел воздух. – Я опросила близких погибших…

Ааррон устало провел по щетинистому подбородку рукой, на которой явственно выступали вены. Всего лишь жест, но в нем отчетливо звучал укор: «Тебе не разрешали их опрашивать. Ты пошла сама.