Осколки нашей истории

Я хмыкаю, позабавленная выбранным словом, но после пересказываю подруге самые раздражающие условия участия в зимнем конкурсе. Она внимательно слушает, не забывая при этом уплетать салат, а я вновь ощущаю, как внутри растет негодование.

– Вот откуда я возьму деньги на костюмы для выступлений?

– Тебе необязательно покупать новые наряды. Если хочешь, я тебе одолжу что-нибудь.

– И моему «мистеру», – выделяю это слово воображаемыми кавычками из пальцев, – ты тоже наряд одолжишь?

– Ну нет. Тут уже пусть мистер и решает.

Мы смеемся, но веселье длится недолго.

– Сомневаюсь, что у Фила есть подходящий костюм…

Специально отвожу взгляд, чтобы не видеть, как Мари закатывает глаза.

– Тебе стоит рассмотреть другой вариант, – бурчит подруга. Не дожидаясь моего «почему?», она поясняет: – Во-первых, Фил может отказать.

– Скорее уж организаторы откажут ему, – качаю головой я. – Он ведь не студент нашего университета.

– Если случится такое, то зови Влада. Он точно будет рад.

Вспоминаю, как одногруппник сегодня смотрел на меня перед занятием.

– А если можно звать ребят не из вуза, то Фил все еще в пролете. – Мари упирается локтями о стол, расставив руки по бокам от опустевшей тарелки. Она соединяет подушечки пальцев обеих ладоней и вмиг становится похожа на коварного злодея. – Ты должна позвать Богдана.

Несколько секунд, в которые пытаюсь не уронить нижнюю челюсть в свой салат, не могу выдавить ни слова, потому что в голове – звенящая пустота.

– Богдана? А он-то тут при чем?

Пока подруга хихикает над выражением моего лица, я напоминаю:

– Он единственный из всей компашки блогеров кинул меня в блок. Богдан ясно дал понять, что не хочет со мной связываться. И это взаимно!

Мари все молчит. Смотрит злодейским взглядом и коварно ухмыляется.

– Не ты ли говорила, что Богдан – отвратительный друг? Зачем нам с ним связываться? Снова! Напомнить, чем кончился твой прошлый план с подброшенной флешкой?

– В конечном итоге мой план сработал как надо! – Мари поднимает стакан с компотом, будто только что произнесла хороший тост.

– Давай не будем говорить ее имя, – я морщусь, потому что Алекс Шторм слишком глубоко въелась в мою жизнь. Слышу ее имя чаще, чем свое собственное. Причем обычно оно звенит не вслух, а только в моей голове.