Вернись!

В душной пробке я угорела от выхлопных газов, и с моим сознанием случились странные метаморфозы, перед глазами поплыли вырванные эпизоды из прошлого. Нестерпимо захотелось вернуться к детям, прижать их светло-русые головы к животу и расцеловать в солнечные макушки. От тоски по малышкам и счастливым будням накатили слёзы.

*

Прошло четверть суток, как я находилась в роддоме. Это были мучительные и болезненные минуты. Мужественно превозмогая боль, я покрикивала в момент схваток. Молодая акушерка заботилась обо мне и о будущем ребёнке.

Принимая роды, она будто главнокомандующий отдавала приказы, призывала к рассудку, который то и дело сбегал.

– Давай, тужься! – кричала она. – Уже головка появилась! Не жалей себя! Если не родишь сию минуту, то потеряешь ребёнка… задушишь в проходе. – Она пугала меня различными исходами при родах. – Или начнём всё заново: ставить капельницу и ждать потуг или на кесарево сечение отправлю.

Нас было двое – готовых разродиться. Как ей удавалось лавировать между обеими, – загадка.

Некогда было утешать и думать о нашей боли, она не должна была допустить потерь. Её главная задача, – сберечь ребёнка и вдохнуть в него душу, чтобы новорождённый встретил в здравии этот чудесный мир. Нет более ответственной и в то же время интересной работы, чем помочь явить на свет человека.

С каждой потугой из меня вырывался здоровый крик, похожий то на скрип тормозов, то на стон бурлаков, тянущих по реке Волге гружёную баржу.

– У-ух! – выкрикивала я, но родить не получалось.

Силы были на исходе. Ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Руки крепко сжимали поручни родового стола, а ноги впивались в металл упора. Мои силы таяли. Теряя сознание после каждой схватки, я страдала от неспособности родить ребёнка. Зажмурив глаза, чтобы они не выскочили из орбит, я в период покоя сгруппировалась, набрала полные лёгкие воздуха и, от страха потерять дитя, с пришедшей схваткой напряглась до вспучивания вен на шее и родила малютку. Акушерка подхватила орущий комочек, подняла надо мной, чтобы я рассмотрела и запомнила личико.

Боль вмиг исчезла, когда я вытолкнула на свет плод нашей любви. Родная мордашка кривилась и отчаянно кричала, потому что кто-то потревожил её долгий девятимесячный сон.

– У вас девочка! Три двести и пятьдесят сантиметров, – констатировала акушерка, приводя в порядок доченьку.

*

Первая встреча с Катюшей стала ярким событием. Ближе и роднее её никого не было.