Байки кота Коврика. Сборник

Я умчался под кровать, прочесав спину с головы до хвоста поперечным краем доски, и завопил:

– Я-и-и! Блин!

Не вписался. Это было больно, скажу я вам…

Потоптавшись, я улёгся по центру убежища, осуждая хозяина за нелояльное ко мне отношение и рассуждал:

– Это моё место! Не велика честь, переступишь. Счас же… разбежался тебя слушаться. Я за-анят… мыслями. Не видишь разве?! Кто будет байки о нас, – котах, рассказывать людям? Ты, что ль? Что ты о котах знаешь?..

Михаил всё ещё бушевал, ругался без умолку.

Наверное, на работе получил по шапке от начальника. Вот и срывает злость на мне:

– Ещё раз увижу твою пушистую тушку на пороге, выкину на улицу. Будешь лежать там, где захочешь, – бурчал Михаил и собирал тапки, а надев, прихрамывая поплёлся в кухню.

Мне было нестерпимо обидно, что семья меня не понимает. Слабый и беззащитный дурачок не ценит мою заботу о нём.

– Где же хозяин мозги растерял? Пора привыкнуть к тому, что я у порога. Под ноги пора научиться смотреть, и знать куда ступаешь! Я всегда лежал и буду лежать у порога.

Проклиная забывчивость старика, я не вернулся на сторожевое место. В следующий раз устрою западню в его тапках, не отмоется. А странности старика спишу на маразм.

Ближе к изголовью кровати, вернее под ним, я, на всякий случай, забаррикадировался старыми коробками от обуви, чтобы враг не отыскал. Прислушиваясь к звукам на кухне, я горевал: «Хех… Снова ни за что перепало!»

Вскоре мне надоело прятаться в тёмном углу и я, насторожив уши, прокрался к двери, чтобы оценить обстановку.

Выглянув в просвет дверной щели, я разгадывал, – злится хозяин или нет и, сделав правильный вывод, проследовал с гордой осанкой, словно король, на кухню, где хрустел челюстями Михаил. Он аппетитно обгладывал мясо на косточке.

Я сунул морду в миску. Обнюхав дно, я, скребя лапой, напомнил хозяину, что пора бы перекусить. Но он не смотрел на меня… Тогда я издал протяжное «мяу!», разъясняя недотёпе на кошачьем сленге, что надо делиться мясом, ведь я же кот, а не какой-то травоядный кролик.

Наконец-то, перестав жевать, он заметил мои танцы вокруг миски и вопросительно поднял бровь. Вот, жлоб! Для верности я потёрся о ноги и поднялся на задние лапы, а передними помахал, ровно кенгуру, чтобы заслужить кусочек мяса или хотя бы ложку сметаны. Завершив ритуал вымогательства, я присел, отвернувшись от миски, и замер в ожидании просветления ума человеческого.