Фатум

Вернувшийся в реальность, он подскочил, стёр со лба холодный пот, надел стоптанные тапки и, шаркая по полу, пошёл на кухню. Осушив залпом стакан воды, он сел на табурет, свесил бессильные руки, неподвижно уставился в точку на цветном линолеуме и, не дёрнув ни единым мускулом, пребывал в ступоре, пока жена Лидочка, прискакавшая вслед, не привела его в чувства.

Взъерошенный, в синих семейных трусах в белую полоску он выглядел нелепо словно арлекин. Лидочка злилась, что он разбудил её в неурочное время, её раздражал факт, что она предстала перед мужем босой, в ночной сорочке и в бигуди под косынкой, хотя отлично скроенная с кружевной вставкой на груди и сиреневыми замысловатыми разводами ночная сорочка выделяла стройную фигуру и подчёркивала аппетитную грудь.

Игриво взлохматив рукой и без того торчащие кудри мужа, возмущённая его неопрятным видом, она уложила покладистые взмокшие и растрёпанные волосы в строгую причёску. Он размяк в нежных руках женщины и успокоился, поцеловал хрупкую ладонь, в очередной раз, завоевав преданное сердце.

Пару секунд жуткого сновидения испортили Потапу, в коем-то веке выдавшийся, полновесный сон. О ночах на собственной кровати были его мечты, работа украла спокойствие навсегда.

– Опять дурной сон?! – звонкий голос возымел эффект будильника.

Сердце подпрыгнуло к горлу, внутри заклокотала жизнь, окончательно очнувшись от хмурых мыслей, Потап прогудел сиплым басом:

– Угу.

– Что на этот раз? – стянув бигуди, Лида растрепала курчавые пряди, подбила чуб рукой, бросила на себя взгляд в зеркало, и, оценив привлекательность, поспешила поставить на плиту чайник.

Он редко жаловался, держал собственные измышления при себе, и обречённо махнув рукой, выпалил словно дробью из ружья:

– Да ну его в болото! Снится несусветная муть.

– Может, пора в отпуск?

Лёгкая, как балерина, она резво двигалась по кухне, как гренадёр гремела кухонной утварью: сковородками, кастрюлями, дверками, ножом о разделочную доску, как будто была наготове отправить мужа на исполнение служебного долга в любое время суток, словно и не спала вовсе.

– А кто работать будет? – он огрызнулся. – Если меня сослать на необитаемый остров, то и там найдут.