Милая Лэина в логове Змея

Сила меняет Оиилэ, отнимает привязанности, вменяет другие желания, охлаждает чувства и горячит нрав. Насколько ты изменишься и в какую сторону… ты узнаешь, когда назад пути уже не будет, – он заглянул в мои глаза. – Готова ли ты ради силы отказаться от себя и, возможно, от своей семьи, Лэина-ламэ?

Сердце, до этого бешено колотившееся в груди, замерло. Я могла представить себе любую цену, кроме этой. Заплатить жизнью – привычное дело в Подводном мире, но заплатить личностью – такое я слышала впервые. Мне казалось, это было даже страшнее смерти.

Уж лучше ещё три месяца потерпеть Рагавурра и эту бесконтрольную жажду, чем потерять себя.

– Нет, – ответила я сдавленно. – Не готова.

Он небрежно бросил: «Дай знать, если передумаешь», – и, наконец, оставил меня в покое и уплыл. Я лежала на кровати, а мысли продолжали кружиться в голове, словно водоворот. Я нащупала метку на левой ладони. Она тяготила меня, не давала покоя и явно была не похожа на те, что умеют ставить мои соплеменники. Он провёл какой-то древний обряд прямо во время танца Морских драконов, дотянулся до моей Воли и связал её со своей.

И эта Связь оказалась настолько сильна и неестественна, что от неё кровь стыла в жилах.

Какой бы особенной девушкой я ни была, как бы ни жаждала стать сильнее, но испытывать то, что испытывала я, к Оиилэ, которого ненавидела всей душой, без вмешательства в мою Волю просто не могла. Я больше не узнавала себя. Он уже дотянулся до моей души и возился в ней своими ловкими руками.

Следующие несколько дней я старалась избегать Рагавурра, но нам приходилось сталкиваться во время завтрака и обеда, поскольку он дал приказ не пускать меня на кухню и ни в коем случае не приносить мне еду в комнату.

Почти всё время я проводила в саду, но и он мне уже порядком надоел. Я чувствовала себя запертой в клетку и считала дни до возвращения в Улиан Гиугин к отцу и брату.

Омин приходил к нам теперь каждый день и продолжал сверлить меня пристальным взглядом, отводя глаза, когда к нему поворачивался Рагавурр.

Мне не льстил интерес этого отрытого и приятного Оиилэ, поскольку ничто не могло изменить его происхождение. Для меня он навсегда останется ненавистным Ругоии.

Шла вторая неделя моего прибывания в Скалистом городе, когда во время обеда посыльный принёс нам приглашение на акулью охоту. Отец рассказывал мне, что в Ругоии Гиугин к акулам относились намного лучше, чем у нас в племени, а иногда акулят брали в дом, растили и тренировали.