История бродяги. Метаморфозы

Как же он орал, это стоило бы записать и впоследствии пугать этой записью его будущих внуков, если когда-нибудь такие появятся.

«Да что с тобой, Тихон?! – сыпал ядом мой всегда сдержанный братец, – ты хоть понимаешь, что своим решением ты не только рушишь свое собственное будущее, но и ставишь под угрозу благополучие целой компании?!»

В последнем высказывании я видел явную клоунаду. Незабвенный Станиславский с позором выгнал бы Филиппа с подмостков, услышав подобную реплику.

«Ничего с твоим концерном не случится, – равнодушно заявил я, выдерживая выбранную роль, – посади на мое место Маргариту Антоновну, она справиться.

»

«Я лишу тебя твоей доли, – прошипел Филипп, – если сейчас же не одумаешься! И я не шучу! Ты дурак, Тихон, я всегда это знал и сегодня ты только укрепил мои убеждения!»

«Ты отнимаешь мое время, – пробормотал я, бросая взгляд на часы, – я очень тороплюсь, прощай Филипп!»

Но мой добрый покровитель не желал мириться с мыслью, что кроме его компании, существует внешний мир, в котором у меня могут быть свои интересы.

Филипп бушевал и взывал к здравому смыслу. Наконец, он озвучил самое выгодное для меня предложение.

«Послушай, мой мальчик, – вполне спокойно произнес он, – я понимаю, что твое стремление все успеть и не наделать ошибок, отняло много сил. Так бывает, я помню это по себе, но не стоит бросать начатое только из-за того, что это лишает тебя личной жизни. Или по какой причине ты решил оставить компанию? Ты справляешься и справляешься отлично.

Тебе же нравиться все это, Тихон. Давай сделаем так. Я дам тебе месяц отдыха, потом ты вернешься и продолжишь работу. Я сам буду контролировать производство в твое отсутствие, и тебе не придется разгребать нерешенные дела. Ну, согласен?»

Слова Филиппа звучали трезво и правильно, однако я не мог ответить ему ни да, ни нет, поскольку не знал, как долго мне придется искать способ остановить необратимые процессы в Женькином организме. Если мне вообще удастся отыскать такой способ.

Мое молчание Филипп расценил как отказ и выпрямился в кресле.

«Ну знаешь ли, мой дорогой брат, – холодно изрек он, – я не намерен долго уговаривать тебя. Тебе уже тридцать, и ты сам способен принимать решения»

«Мне тридцать восемь, – рассеянно пробормотал я и протянул ему руку. – спасибо, Филипп. Мне пора!»

Господин Русаков не ответил мне, и только на самом пороге его кабинета меня догнала мстительная фраза: «Ты сам сделал свой выбор.