13 Миров Даниэлы

Тебе нужно подтянуть математику! Нельзя быть такой рассеянной, и мне неприятно, когда на уроке вертятся или рисуют. И, что превосходит все мои ожидания, – спят! Не хочется сообщать об этом твоим родителям – или, может, мне всё же им позвонить?

В ожидании ответа фрау Хельга нервно постукивала карандашом по столу и в упор, не мигая смотрела на Даниэлу. За её спиной Михаэль корчил отвратительные рожи, надувал толстые щеки и крутил пальцем у виска.

– Михаэль, прекрати! Или мне позвонить и твоим родителям? – Фрау Хельга устало отложила карандаш, отвернулась от них и принялась вытирать доску.

– Ладно, идите, дети. Завтра прошу без опозданий.

Под напором тряпки формулы исчезали, размазываясь белыми отвратительными разводами. Даниэла, не обращая внимания на Михаэля, закинула на плечи рюкзак и застегнула молнию куртки.

– До свидания, фрау Хельга.

* * *

Перепрыгивая через ступеньки, Даниэла думала о дереве по имени Томас, определённо скрывающем таинственную угрозу. Назвать дуб обычным мальчишеским именем? Почему? И этот пугающий сон, приснившийся ей на уроке… И зачем она вообще шла на голос, произносящий даже не её имя? Даниэла до сих пор ощущала влажный туман, проникающий в лёгкие, заставляющий с шумом втягивать в себя ледяной воздух.

Казалось, она могла раздвинуть ускользающую субстанцию рукой, как молочную кашу ложкой, пытаясь разглядеть где-то там, в глубине, мрачные, иссиня-чёрные когтистые тени. Гнетущее впечатление от этого сна не проходило, и настроение у неё окончательно испортилось.

Решив немедленно удовлетворить свое любопытство, Даниэла обошла здание школы, направляясь к Томасу. На спортивной площадке дворник сметал оранжевые листья в небольшие кучки, оголяя асфальт, землю и кое-где пожухшую коричневую траву, но разгулявшийся ветер вновь и вновь раскидывал их по территории школы. Даниэла дождалась, когда дворник понёс прочь два чёрных пластиковых мешка, набитых листьями, натянула капюшон куртки и внимательно осмотрелась – надо было убедиться, что дурачок Михаэль за ней не следит.

Школьный двор казался притихшим и совершенно пустынным. Макушка дуба уходила в грозовые облака; там, в вышине, каркала ворона, но вскоре и она, качнув упругие ветки, тяжело поднялась ввысь, хлопая крыльями.

Секунда раздумий – и Даниэла уверенно ступила в многолетнюю перегнившую листву. Покачиваясь с пятки на носок, как на мягкой подушке, она обошла молочно-белый ствол по кругу, считая шаги. Получилось двенадцать.