13 Миров Даниэлы

– А ты, наверное, пират? Капитан корабля? – Мама смотрела на Питера и улыбалась – на его чёрной футболке красовалось изображение пиратского корабля и черепа с костями. Питер одёрнул футболку и, сморщив обгоревший на солнце нос, ответил:

– Пока нет! Но обязательно стану капитаном.

– Конечно станешь! – Мама потрепала мальчика по волнистым волосам. – Хозяином рек и морей! Вот мою дочку ты уже спас от жажды, капитан! – Питер отчего-то смутился.

Когда они выезжали с парковки, Даниэла наблюдала за ним в зеркало заднего вида.

Давно это было – сейчас ей почти четырнадцать лет, а Питеру пятнадцать, они уже взрослые. Звонят друг другу по телефону и ходят в гости. Питер живёт в трёх кварталах выше по улице. Если идти прямо вдоль дороги, пересечь железнодорожные пути возле продуктового магазинчика «Пенни», свернуть влево, то через четыре дома будет дом Питера.

Даниэла заправила выбившуюся прядь рыжих волос за ухо и набрала его номер. «Питер, я жду, поторопись. Да, да, там, где договаривались». На кассе она заказала витую булочку с изюмом, щедро политую белой глазурью, и большой стакан капучино. Заняла свободный столик у окна, морщась, стянула куртку. Боль в ладони становилась совершенно нестерпимой, и Даниэла подумывала показать ожог родителям.

– Привет! Я с тренировки, ненадолго, извини. А что с лицом, с рукой? С войны, Даниэла? – Кинув спортивный рюкзак на диванчик, он уселся на стул, закинув ногу на ногу. Из-под чёрных джинсов торчали голые щиколотки. На мешковатый свитер крупной вязки ближе к левому плечу был приколот значок местного футбольного клуба – зелёный кружок с крупными чёрными цифрами «96». Даниэла, сделав последний глоток остывшего кофе, прокашлялась в салфетку.

– Да! Расскажу – не поверишь! На меня напало дерево! Фантазии берут верх над действительностью! Я вот думаю, не привиделось ли мне? – Она театрально продемонстрировала Питеру синяк на щеке. Синий на скуле, он красной отечностью спускался к шее. Ближе к правому виску виднелись две отчётливые царапины, наползающие одна на другую. Питер, взяв её за запястье, недоверчиво рассматривал намотанный на ладонь бинт.