12 часов

– Так что я получу, если выиграю?

– Отвезешь меня к заказчику, – и вот снова ее манящая ухмылочка, и я рассмеялся от невыгодности такой хитро выверенной сделки.

– То есть ничего? Тогда давай так, если поцелую, то не повезу, и оставим в покое мои волосы.

– Ну хорошо, что ты хочешь?

– Хочу нарисовать тебя… или на тебе… – зачем-то выпалил я, проклиная свой неудержимый язык, а Мелиса взглянула на меня по-другому.

– Ты художник?

Я кивнул. Она хотела еще что-то сказать, но принесли наш завтрак, и малышка сменила тему.

– Овсянка? Ты ешь кашу по утрам? Какой хороший мальчик, – слово "мальчик" отозвалось во мне внутренним протестом, который я выразил слишком заигрывающе даже для себя.

– Я строго слежу за питанием, и ты даже не представляешь, на сколько хороший.

Кудряшка уплетала свои вафли с джемом вкусно причмокивая. Капля клубничного лакомства упала ей на открытый бархатный бугорок, и она томно, опять-таки забавно неумело произнесла.

– Ой… какая я неловкая. Не хочешь убрать или может слизать языком прямо при всех этих людях.

«Твою ж мать…» – я закашлялся и засмеялся.

– Серьезно?! Ты думала это сработает?

– Попытаться стоило.

Она провела указательным пальцем по липкому пятну и погрузила его глубоко в рот, эротично посасывая.

«Это будет весело.» – я покачал головой, ухмыльнулся и поднял чашку с чаем, отпивая горячий напиток и закрывая роскошный вид.

Мы вернулись к машине, я открыл девушке дверь и взглянул на нее.

– Ты просто кремень. Но если что, я все еще липкая.

– Садись уже.

– Джеймс, не надо, пожалуйста…

Мелиса подняла руку и погладила меня по щеке. Я нагнулся к ней ближе, потому что не мог разобрать ее шепот.

– Умоляю тебя… ты же хочешь помочь мне, я же чувствую…

Она вставала на носочки будучи на каблуках, и я был уже очень близок к провалу, ибо грусть в ее глазах меня пленила.

– Едем, – холодно бросил я, отключая эмоции, погружаясь в холодный здравый рассудок.

«Мы же оба знаем, Джей, что нам нельзя. И это всего лишь минутная слабость. Наши причины слишком вески, чтобы пускать все на самотек… тем более ради нее и для ее же блага.»

И снова в пути. Меня одолевали легкая усталость и странное любопытство.