В пути

Я попыталась забрать руку из его крепко теплой ладони, но он не позволил. Даже не ответил на мой вопрос.

Мы сделали заказ и продолжали сидеть, по-прежнему, молча. Я разглядывала обстановку. Внутри ресторанчик показался мне душным и помпезным, но балкон был красиво обставлен. Кованые столики с дубовыми столешницами и кованые стулья с бархатной обивкой. По просьбе Макса мне принесли плед. Не отрывая от меня внимательного взгляда, он вытащил позолоченный портсигар и закурил.

– Такой же Зверь, как и раньше, – я ухмыльнулась и потянулась за его сигаретой.

– Все еще чувствуешь себя загнанной жертвой? Когда – то тебе это нравилось.

Я начала раздражаться.

– Мы только и делаем, что ссылаемся на прошлое. Прошло почти двадцать пять лет, слишком долго. Кстати, почему ты не носишь обручальное кольцо?

– А ты почти не изменилась. Разве что, наконец, повзрослела, – он ухмыльнулся, демонстрируя свои клыки, за которые я прозвала его Зверем.

Вопрос он снова проигнорировал. Сколько можно играть в загадки? Я затянулась его сигаретой и едва не закашлялась – ну и крепкую же гадость он курит.

– Да, в чем-то ты совершенно не изменилась.

Заказ, наконец, принесли, и мы принялись за еду. Я была рада не искать больше тем для разговора, внутреннее смятение мешало мне трезво оценить ситуацию. Что ж, Скарлет О’Хара, мы подумаем об этом завтра.

Он пригласил меня в ресторан, он сидит напротив и улыбается так, словно все эти годы мы были друзьями.

– Мам, мы скоро заканчиваем. Жду тебя через час, окей?

– Да, буду через час, милая,– я нажала отбой. – Нам пора. Моя машина осталась на стоянке у набережной. Подбрось меня, пожалуйста, обратно.

– Я мог бы завести вас с Диной домой, – Макс снова накинул мне на плечи свой пиджак.

– Спасибо, нет, тем более, она не знает, что нас связывает и будет лучше, если она пока не будет знать о нашем… общении.

Он пожал плечами. До набережной мы доехали молча, под приятную гитарную музыку его магнитолы. Это было тем приятнее, что во время нашего близкого знакомства он слушал кошмарную тяжелую музыку, от которой мои уши просто сворачивались в трубочку.

– Твой музыкальный вкус стал заметно лучше, – отметила я.

– Ты осталась такой же язвой, Фрозелина, – снова его клыкастый оскал.

– Не зови меня так.