Русская гейша. Загадки любви

– С удовольствием, – мягко ответила я и последовала за ним.

Я присела на краешек стула, незаметно запахнув разъезжающиеся полы кимоно, под которым у меня был надет дзюбан[1 - Дзюбан – шелковая нательная длинная рубашка.] светло-серого цвета. По традиции у японцев одежда многослойная, и в прошлые века женщины надевали до двенадцати различных кимоно.

Директор познакомил меня с сидящими за столом. Я мельком глянула на его жену, полную круглолицую даму с ямочками на щеках, потом перевела взгляд на мужчину средних лет и его спутницу.

Она заинтересовала меня больше остальных. Мужчина являлся аналитиком компании, его жена преподавала в институте. Звали ее Ёсико.

– Ёсико большой специалист по японской культуре, – сообщил с улыбкой директор, – так что, я думаю, Аямэ будет интересно поболтать с тобой. Не так ли?

– Да, несомненно, – ответила Ёсико, приветливо на меня глядя.

Она была явно японских кровей. Об этом говорил разрез темно-карих глаз, желтоватая кожа с неярким румянцем, прямые тяжелые черные волосы.

Ну и, конечно, японское имя.

– А что оно означает? – поинтересовалась я, когда мужчины вышли покурить, и мы остались одни.

– «Хороший ребенок», – усмехнулась Ёсико. – Но я, и правда, всегда была примерной ученицей и послушной дочкой.

Как оказалось, Ёсико родилась и выросла в Москве. Ее отец был русским, а мама – японкой. Они познакомились, когда он работал в Киото по контракту. И он увез молодую жену в Москву. И сейчас Ёсико ездила в Японию раз в год навещать родных.

– Но гены – сильная вещь, – заметила она с улыбкой. – Я влюблена в нашу культуру и, естественно, выбрала соответствующую профессию.

– Да, японская культура очень интересна и непривычна для европейского мышления, – задумчиво проговорила я, глядя в карие глаза Ёсико.

– Я не люблю посещать все эти корпоративы, – сказала она. – Но когда узнала, что будут гейши, то, сами понимаете, не могла упустить такой возможности и приехала с мужем сюда. И очень рада нашему знакомству.

В этот момент раздались звуки сямисэна.

Мы замолчали и повернулись. На середину зала вышла Сакура. Она заиграла мелодию «Сливы в весеннем цвету», и все затихли. Когда она закончила и поклонилась, раздались дружные аплодисменты и одобрительные возгласы.

– Надо же, – заметила Ёсико, – не ожидала, что наши подвыпившие товарищи оценили игру на таком специфическом инструменте.

– Просто звучит экзотично, хотя это обычный щипковый трехструнный инструмент, – сказала я.