Русская гейша. Загадки любви

 – К тому же хоть и достаточно тепло, но все равно не лето!

Когда такси остановилось, Григорий помог нам выбраться, подхватил под руки и гордо повел к освещенному входу. Я подняла голову и увидела колонны и лепнину этого старинного здания. Внутри меня поразила роскошная широкая лестница, отделанная белым мрамором. А в зале Григорий обратил наше внимание на плафон под потолком. Он сказал, что в 60-е годы его расписал сам Марк Шагал. Мы заняли места в партере. Я с любопытством оглядывала публику, но мысли периодически возвращались к Кристиану, и я вновь начинала невольно улыбаться и смотрела лишь на бархатную спинку стоящего передо мной кресла.

– Гляди-ка, – зашептала мне на ухо Лиза, – вон на той даме настоящее бриллиантовое колье. Видишь, как сверкает? А вон сидят явно наши соотечественники. Видно по выражениям их лиц. А там какой красавец! Похож на Алена Делона! Видишь?

Она слегка толкнула меня локтем в бок.

– Вижу, вижу, – прошептала я, чтобы от нее отвязаться.

Но сама ждала только одного, чтобы быстрее началось представление, и я смогла сосредоточиться на приятных мыслях.

Спектакль прошел мимо моего сознания. И я вздохнула с облегчением, когда мы вышли на улицу.

– Может, поужинаем в каком-нибудь ресторанчике? – неуверенно предложил Григорий и опасливо глянул на Лизу. – Или вы устали, милые дамы, и хотите быстрее вернуться в отель?

– Да подожди ты! – сердито ответила она, расправляя запутавшийся локон.

– Жду, госпожа, – тихо ответил он и опустил голову.

– Ну так что, Танюха? – спросила Лиза и взяла меня под руку. – Отправимся на боковую?

– Что вы! Как можно? Ночь только начинается! – раздался позади нас голос, и мы одновременно повернулись.

– Этого следовало ожидать! – недовольно сказала Лиза. – Париж – город маньяков!

Возле нас стоял Кристиан и мило улыбался. Его черное шерстяное полупальто было распахнуто, я увидела, что свитер тоже черный, а вот брюки были почему-то светло-серыми.

– Я не маньяк, – мягко произнес он, не сводя с меня глаз. – И даже не знаменитый призрак Оперы, который по преданию как раз живет в подвалах этого здания. Жаль, если разочаровал вас. А это для мадемуазель, – сказал он, протягивая нам цветы. – Вы позволите? – спросил он у Григория.

Тот растерянно кивнул, но промолчал.