Последние краски осени

Рита подняла лицо к небу, ловя ртом серебристый, волшебный свет, словно выпивая его, и застонала, ощутив твердые, сильные движения Богнера внутри себя, пока не упала к нему на грудь, чувствуя, как его руки сжимают ее словно тиски.

Когда они шумно закончили, то перебрались на заднее сиденье и повторили все там, под неизменной сверкающей белой луной, а потом просто сидели, целуясь и гладя волосы друг друга.

– Ты знаешь, меня ни разу больше не тянуло к кокаину с тех пор, как я познакомился с тобой, – признался Богнер, – ничто не может сравниться с тем подъемом, который я испытываю рядом с тобой, любовь моя.

Ничто не возбуждает меня сильнее.

Он рывком прижал ее к себе, утыкаясь губами в макушку Риты. Девушка вглядывалась в темноту, и ей казалась, что она может разглядеть вдалеке их амбар, в котором они провели столько счастливых часов в прошлом году. Кому тогда надо было вызывать полицию ради частной собственности, которая была никому не нужна ни до, ни после этого события? Кто знает, если бы не этот нелепый полицейский рейд, сложились бы их судьбы по-другому?

– Я сегодня ушла от своего парня, Богнер, – сказала Рита.

Он присвистнул.

– Надеюсь, ты не жалеешь?

– Нет, на самом деле я рада, – Рита улыбнулась в темноте, – между нами все не было плохо. И хорошо тоже не было. Было – никак.

Она пожала голыми плечами. В поле становилось зябко, а на ней был только черный летний сарафан. Даже белье лежало где-то под передним сиденьем автомобиля.

– Ну что же, – с необычным энтузиазмом сказал Богнер, – тогда, пользуясь тем, что ты уже пару часов как свободна, я предлагаю тебе официально стать моей девушкой.

Рита удивленно на него посмотрела. Она знала, что Алекс избегал любых обязательств. Он ответил искрящимся, полным радостного предвкушения взглядом, гладя обоими руками ее обнаженные плечи.

– Алекс, ты уверен? – Рита по-прежнему отказывалась верить в происходящее. Она безумно, всем сердцем хотела быть с Богнером, однако ей надо было отдавать себе отчет в том, что тот часто бывает непредсказуем.

Спонтанен. Импульсивен. Сумасброден. Он мог сделать ей больно. Он мог разрезать ее душу на части и выбросить на корм обитателям бернского парка под названием «Медвежья Яма». И только он мог дать ей крылья, чтобы подняться в воздух, краски, чтобы творить, и воздух, чтобы дышать. Она опять летела к нему, словно мотылек на свет огня, только сейчас она знала, как бывает темно и беспросветно, когда этот огонь гаснет.