Теория коллапса

Так участок она на Алёшу переписала. А почто нам хата в соседней деревне? Ну, мы и порешили участок продать. В тот день, как бес попутал. У меня смена, у мужа смена. А Алексей один должен был поехать в соседнюю деревню и деньги забрать, да кое-какие вещи. Ну не повезёт же деньги и вещи в руках? Потому, Алёша вывел коня, телегу. Взял паспорт и поехал забирать наличку да пожитки. Нужно ж было ещё хату переписать, потому, отправился в пять утра. Пока вещи вытащил бабкины, пока сходил с новыми жильцами переписать все бумаги (у нас райком с полвосьмого работает), было уже восемь.

Алёша договорился, что отвезёт деньги и бумаги домой, а затем вернётся забрать оставшиеся вещи. Хозяева разрешили. И Алексей поехал в сторону дома. Хозяева говорят, было это в начале девятого…

В этот момент Алёшенька зашёл на кухню. Набрав воду в чайник, поставил на плиту, греться.

– Алёш, кушать хочешь?

Сын покачал головой и уставился на журналиста.

– Это парень из газеты. Про тебя писать будет, – пояснила я.

Алёша усмехнулся, достал планшет с нарисованным надкушенным яблоком, и быстро набрал:

«Нечего про меня писать.

Пускай проваливает!»

– Алёша. Ты что! Нельзя быть таким грубым! – укорила я.

«Льзя!», – написал он и пририсовал улыбочку.

– Эх, горемыка! – покачала головой. – Ты ж книжки читаешь и в школу ходил. Должен знать, что на «нельзя», нужно отвечать не «льзя», а «можно».

«Я запомню, мама. Пускай он уйдёт.»

– Уже скоро уйдёт, не переживай. Давай, кофе сделаю.

Пока делала кофе, заметила краем глаза, как Алёша ведёт себя с гостем.

Сын сел на мой стул, пока ожидала, когда закипит чайник, и пристально разглядывал гостя.

Журналист протянул ему руку и представился:

– Никита.

Алёша посмотрел на конечность. Спрятал руки под стол, показывая нежелние рукопожатий.

Я цокнула языком и пояснила:

– Алёша не любит гостей. И на улицу редко выходит. Не дождёшься помощи от этого балбеса… – отвесила сыну лёгкий подзатыльник и заметила. – Побрился бы ты, что ли. А то борода, как у ксёндза.

Или как у этого… который на острове один жил…

«Робинзон Крузо», – написал сын.

– Это ты знаешь. А вот что «можно» вместо «льзя» говорить надо – нет. Чудной, – усмехнулась я, а сердце защемило от страшной мысли.

Вот умру я.

И кому он нужен будет?

Ни семьи, ни детей. Присмотреть некому.

Я вздохнула и ещё раз посмотрела на сына.

Когда он родился, я знала, что он самый лучший ребёнок на свете. И если бы не афазия… он бы многого добился.