Тень за спиной

Ничего такого я не делал. – Рори отвернулся, словно то, что он не ломился в дверь Ашлин, говорило не в его пользу. – Я просто пошел домой.

– Все правильно, – сказала я. – Некоторые парни подняли бы кипеж прямо на глазах у соседей. Не самый лучший способ произвести впечатление на девушку. Вы вернулись на автобусную остановку?

– Нет, пошел пешком. Не хотелось ждать автобуса, да и видеть никого не хотелось. Я просто шел.

А это значит, что ни водитель автобуса, ни пассажиры не смогут сказать нам, выглядел ли он потрясенным или на взводе, а может, его перчатки были все в крови.

Я озабоченно шевельнула бровями.

– Господи, я бы не решилась на такую прогулку. По мосту, субботним вечером, под дождем, да еще с риском нарваться на пьяных кретинов. Никто к вам не прицепился?

Рори изобразил пожатие плечами, ему так хотелось закрыться от нас в своей коробочке.

– Если бы и прицепился, я бы, наверное, даже внимания не обратил. Один парень что-то бросил мне вслед на Аунгер-стрит, но я едва заметил, не уверен даже, что он говорил на английском.

– А что вы сделали с цветами?

– Выкинул.

Внезапно все вчерашние события прорвались в его голосе – вся горечь поражения и вся невыразимая печаль. Так или иначе, потеря Ашлин больно ударила по нему.

– Сначала я совсем забыл о букете, а когда вспомнил, поспешил избавиться от него. Сперва хотел найти кого-нибудь, кому можно его отдать, вместо того чтобы просто выкинуть, но у меня не хватило энергии.

– В урну где?

– На каком-то пирсе. Да. Я же все это время шел, и цветы сообщали всем и каждому, что меня одурачили. Правда, мило? – Вопрос был адресован Бреслину.

– Я бы поступила точно так же.

Я незаметно подмигнула в одностороннее стекло. Стив должен послать пару практикантов проверить урны на пирсах, пока их не опорожнили. На этом букете могли остаться следы крови.

– Вот только я бы по пути домой пропустила где-нибудь стаканчик. А вы как?

– Нет.

– И когда вы пришли домой? – спросила я.

– Точно не скажу. Около половины десятого. Я не смотрел на часы.

– И кому ты позвонил? – подал голос Бреслин.

– Не понял.

– Когда вернулся домой. Кому ты позвонил поплакаться о великом свидании, которое смылось в унитаз? Лучшему другу? Родному брату?

– Никому.