Междумирие. Тайна о тринадцатой

Прям как содержимое моего холодильника!

– Кто-то очень много жрёт, – заметила Настенька как бы между прочим.

– Кто? – насторожилась я.

Рокерша многозначительно усмехнулась и продолжила любоваться мрачностью бытия.

Открыв морозильную камеру, я уставилась на бесполезный лёд, размышляя, можно ли его использовать в приготовлении пищи. Вероятно, там остались частички еды, и если собрать большое количество льда, разморозить то…

– То можно изобрести новый вирус и загубить им человечество, – подсказала весёлая кудрявая рыжуха по имени Дашка, заглядывая мне через плечо.

– Да не, – протянула Настя-рокерша. – Максимум, оживить кишечную палочку. Но Таськин желудок и гвозди переварит, так что…

– Рискни, пожалуйста, – посоветовала вошедшая через стену Ира, перебив рокершу, отчего та цокнула языком и закатила глаза. – Заболеешь. Присоединишься к нам. Будет весело! – захлопала Ирка в ладоши.

– Чё, мозги в стенке забыла? Чего здесь весёлого?! – мрачно поинтересовалась Настасья.

– Скройся за этим дырявым свисающим с карниза куском ткани… – подключилась к утреннему цапанию вечная невеста.

– Это – называется «штора»! – подсказала Настя ехидненько.

Я как раз нагнулась за одинокой пельмешкой, отбившейся от собратьев и сроднившейся со льдом. Ира разразилась словесной диареей и прошла к рокерше сквозь меня. А это очень неприятно! Будто тебя без согласия сталкивают в прорубь где-то на Урале.

Поорав на Ирку, я довела невесту до имитации слёз.

Я приготовила завтрак из одинокой сваренной пельмешки. В бульон из неё, если так можно назвать смесь кипячённой воды и приправы, я с обидой кинула чёрствую горбушку хлеба, которую не смогла разгрызть. Это сделало малоприятную жижу почти несъедобной. Настя брезгливо-недоверчивым взглядом наблюдала за процессом и не выдержала:

– Ж-ж-жесть! Слушай, вали к Васечкину да пожри нормально! А то траванёшься и точно к нам присоединишься.

Послушав мудрую рокершу, трагически скончавшуюся двадцать два года назад, я перестала маяться дурью и вылила содержимое железной миски в унитаз. Сунув миску в умывальник к остальной грязной посуде, всё ж направилась к Васечкину. Прям в чём была. В спортивных штанах, майке, на пять размеров больше (его майка, кстати) и сланцах.