Покой

– Шевелись! – шипит он, пробегая мимо меня, и по его тону я понимаю, что Камэл тоже в ужасе.

Вытирая губы рукавом, на негнущихся ногах неловко ковыляю за ними.

Неужели правда? Неужели нам действительно повезло? Вот так легко, во второй день охоты? Вот эта девочка и есть объект потенциала?

Простенькие джинсы, обычная курточка. Тряпичный рюкзачок, свесившись, бьет её по затылку в такт бегу Кэмела. «Ну, затылок у нее не был разбит… – проносится в моей голове. – Не пострадает, наверное».

В голове не укладывается: вылетела через лобовое стекло, упала с высоты на асфальт, пробила голову.

Я думал, что из мёртвых не возвращаются.

Шок и ужас, сперва меня стреножившие, сменяются эйфорией. Сплёвываю и кислятину, и кровь, и гниль – потому что не отрываю взгляда от удаляющегося Камела с его добычей – и ковыляю за ними. Экстаз от происходящего возвращается и переполняет меня до краёв: ноги перестают заплетаться, ещё через пару шагов я подбираю упавший с девчонки шарф и припускаю за ними во всю прыть.

Хорошо, что со мной Камэл. Я бы её ни за что не унёс.

Камэл

На каталку её перекладывали как положено, со всем трепетом к полученным ранам.

Но на месте охоты, когда за нами приехали, я просто швырнул тело на заднее сидение, сам приткнулся, где смог, и хлопнул дверью. Рей шлепнулся на переднее сидение. Водитель, не оборачиваясь, бросил мне аптечку и втопил.

Мы все понимали, что нужно убираться оттуда как можно быстрее.

Меня била крупная дрожь, пока я пытался открыть замки аптечки: наверное, никогда в жизни не был в таком напряжении. И потом – срезая одежду, чтобы добраться до ран, вскрывая упаковку бинта, пытаясь обернуть бинт вокруг ее головы хоть раз, – никак не мог совладать с руками, пальцы отказывались что-либо удержать. Рей не оборачиваясь, с переднего сидения светил мне телефоном – и вообще не туда. Посмотреть, куда светить, он не мог – и без того ходил ходуном: его постоянно скручивали рвотные позывы.

По факту, я остался с ней один на один.

Нас, конечно, предупреждали, но на инструктаже «утыканная стеклом» звучит как-то обыденно, а когда видишь это воочию, ощущения совсем другие.

В рассеянном свете фонарика обнаженная кожа белела, как луна, а кровь казалась чёрной и густой, как дёготь. Ран было больше, чем крови.