Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Тяжелая каменная стена, как по волшебству, провалилась внутрь и открыла низкий темный проход внутрь. Ученый пригнулся и, придерживая капюшон на голове, шагнул во мрак старинной башни.

Фролло поднялся на один пролет по винтовой лестнице, которая уходила дальше ввысь до самой верхушки сооружения, и шагнул в неглубокую деревянную комнату. Он трижды потянул за веревку, свисающую с потолка, и вдруг раздался треск. С жутким хрустом комнатка стала подниматься вверх, продолжая свое движение уже внутри каменной стены.

– Ты поздно… или рано и… один? – неуклюже собирая слова в предложение, произнесло чудовище.

– К сожалению – сухо ответил ученый и прошел к круглому деревянному столу в центре идеально круглой комнаты, которая полностью повторяла очертание стен башни.

Высоко, над самым потолком этой цилиндрической комнаты было четыре высоких и узких окна, откуда и попадал сюда свет. Фролло разложил перед собой на столе ткани из разных материалов и цветов – здесь был и фиолетовый шелк, и алый хлопок, и индиговая льняная ткань, и множество прочего материала. Уродец неуклюжим движением провел ладонью, по лебедке ручного подъемника лифта хромая направился к ученому.

– И что же теперь ты собираешься делать? – медленно, растягивая слова своим хрипучим голосом, произнес монстр.

– Я сделал, все, что было в моих силах, но, увы, граф не хочет помогать, ни себе, ни нам.

– А как же девушка? Он же убьет ее,… Ты так говорил…

– Этому не бывать. Пока я жив, – спокойно и холодно произнес Фролло и его голос эхом отозвался над потолком.

– Я знаю. У тебя есть еще план. Правда?

– Принеси и зажги свечу, – не поворачиваясь, скомандовал ученый.

Чудовище замешкалось от неожиданного распоряжения, пытаясь быстрей сообразить, о чем его попросили.

– Свечу, Квазимодо, свечу! – обернувшись и пристально посмотрев в глаза собеседника, повторил Фролло.

– Да. Свечу. Да. – Уродец торопливо направился к едва заметному проходу в стене и исчез в кромешной тьме проема.

Ученый вновь обернулся к столу и, облокотившись на него руками, принялся рассматривать те ткани, что у него имелись.