Парижская трагедия. Роман-аллюзия

Гренгуар смотрел на маньяка, как на душевнобольного, кем он и являлся. Резкая смена настроений, также яркий признак шизофрении – еще миг назад убийца впадал в ярость, и вот он уже спокойно рассуждает о причинах для убийства человека, будто говорит о том, почему выращивать виноград лучше, чем сажать подсолнухи.

– Ну, теперь ты все расставил по местам. А то я думал, что ты совсем с ума сошел, а оказалось-то всего лишь, что они две крайности одного и того же. Ты мне прям глаза открыл, – с нескрываемым сарказмом произнес поэт, и, сняв шляпу, отвесил поклон.

Тибальт не уловил настроение собеседника.

– Ты меня понимаешь? – с надеждой убийца посмотрел на Гренгуара.

– А как же? Тут лишь дурак не поймет. Ты главное держись подальше от центра Парижа и продолжай очищать местные улицы от этой похотливой мрази. Об остальном я позабочусь сам. Мне очень не хотелось бы, чтоб ты нас утянул на дно.

– Но я должен…

– Я тоже. Забыл? Я дал обещание, так что смотри у меня. Сегодня я был ласков, но в следующий раз… надеюсь, следующего раза не будет.

И Гренгуар, ловко перешагнув через трупы проституток, направился вниз по Рю-Муфита, насвистывая незатейливую и веселую мелодию.

– Эй, поэт! – окликнул его убийца и Гренгуар обернулся. – Я знаю, от чего эти шрамы на твоем лице. Ты тоже любишь ходить по лезвию бритвы.

– Иначе жизнь того не стоит, – улыбнувшись, поэт подмигнул Тибальту и скрылся в тумане бедного квартала.

Глава 2. (Ангел и Демон)

Над городом нависла луна, будто печально глядя на него слегка прикрытым глазом. Она казалась настолько близка, словно вот-вот упадет и раздавит Париж. Тишина воцарилась в сердце Франции. На небе ни облака – все усыпано звездами, а одна, будто слезинка, скатилась по смуглому лицу небосвода и упала вниз где-то вдалеке. На земле тоже царил покой, только легкий ветерок слегка щекотал листья на деревьях. Париж уснул глубоким сном. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

У западных ворот французской столицы возвышалось здание из белого камня, украшенное мраморными статуями печальных ангелов. Еще до революции это была церковь Святого Августа – одна из самых любимых божьих обителей Людовика XVI и его семьи. Поэтому почти сразу после свержения монархии эту церковь пытались сжечь, но то ли камень плохо горит, то ли чудо, вызвавшее сильнейший ливень, не позволило уничтожить святыню.