Тайное место

Неожиданно Джулия спрашивает, уставившись в акварельное небо:

– Почему парни считают меня шлюхой? – И опять начинает краснеть.

– Никакая ты не шлюха, – успокаивает ее Селена.

– Ну, блин, я-то знаю. Они-то почему ведут себя так, словно я потаскуха?

– Да потому что им бы этого очень хотелось, – говорит Холли.

– Им этого от каждой хочется. Но вам фотографии членов не присылают.

– Это ведь недавно началось, – ежится Бекка.

– С тех пор как я целовалась с Джеймсом Гилленом?

– Да нет.

Она замолкает. Джулия смотрит на нее с удивлением:

– Что за хрень ты несешь?

Но Холли и Селена кивают: до них тоже наконец доходит, и все становится на свои места.

– Вот, – подчеркивает Селена. – Вот именно такое ты и говоришь.

– То есть они, типа, хотят, чтоб я была жеманной лицемерной стервой, как Хеффернан, которая разрешает Брайану Хайнсу трахнуть себя пальцами на Хеллоуин, потому что у него есть выпивка, но вся прям в обморок падает от ужаса, если кто пошутит похабно? И типа тогда они меня будут уважать?

– Типа того, да, – подтверждает Холли.

– Ну и в жопу тогда. В жопу их. Не буду. – Голос звучит грубо, и она как будто разом стала старше.

Редкие облака скользят по лунному диску, так что кажется, что это луна несется по небу или что мир переворачивается.

– И не надо, – соглашается Селена.

– Ага, а надо дальше тупо терпеть. Отличная идея. Еще гениальные предложения есть?

– А может, дело вовсе и не в этом, – продолжает Бекка, уже жалея о сказанном. – Может, я не права. Может, он вообще хотел написать кому-нибудь с похожим именем, Джоанне, например, а тебе отправил по ошибке…

– Когда я целовалась с Джеймсом Гилленом… – начинает Джулия. Вокруг сгущается темнота, и ее голос тоже мрачнеет. – Он пытался засунуть руку мне под лифчик, так? Я, в принципе, была к этому готова.

Она не смотрит на остальных. Облака несутся по небу все быстрей, и луна вместе с ними.

– Ну и поскольку мне ни фига не надо, чтоб меня щупал Джеймс Гиллен, и целуюсь-то я с ним только потому, что он в принципе ничего, а мне нужна практика, я ему и говорю: “О, смотри-ка, это, кажется, твое” – и возвращаю ему его мерзкую потную ручонку.