Призрак Сети

– Мама, папа прав. Ничего со мной не случится. К тому же ты ведь так давно собиралась в Суздаль. Если тетя Маша и тетя Света поедут без тебя, то сама ты туда уже не съездишь, – привел свои доводы Илья.

– Но как же ты будешь один? Кто тебя покормит?

– С едой не проблема. Куплю что-нибудь в магазине. А на обед могу сходить в пиццерию или в «Макдоналдс».

– Желудок портить.

– Но ведь это же всего три дня и то не целиком, – уговаривал Илья.

– В самом деле, Наташа, дай парню почувствовать самостоятельность.

Наталья Павловна все еще не решалась сделать столь отчаянный шаг, но уже начала сдавать позиции.

– Хорошо, я поеду, но ты должен пообещать мне, что пойдешь к директору школы и разберешься, почему там бандиты и наркоманы учатся вместе с нормальными детьми.

– Обещаю. Как только вернусь, – кивнул отец.

Радужная перспектива провести несколько дней одному сразу же померкла. Ничего хорошего от визита отца в школу ждать не приходилось.

Рассказать родителям правду? Нет, они подумают, что он их обманывает. Даже слабоумный не поверит в то, что он, Илья Кречетов, и есть бандит, который держит в страхе весь класс. Скорее всего, отец решит, будто сына запугали и он нарочно наговаривает на себя, чтобы выгородить обидчиков. Тогда он наверняка пойдет в школу и учинит там жуткий разнос.

Оставалась слабая надежда, что пока отец в командировке, удастся придумать, как выкрутиться. В запасе было пять дней, а может, и того больше. Вряд ли отец, вернувшись, сразу же побежит в школу.

Прикидывая, как долго продлится отсрочка, Илья посмотрел на красочный настенный календарь и обомлел. Под ложечкой противно заныло от недоброго предчувствия. Завтра была пятница. Тринадцатое февраля. Не то чтобы Илья верил в приметы, но недаром говорят, нет дыма без огня.

В памяти всплыло предостережение Калитиной о предстоящей расправе, и завтрашнее число приобрело особенно зловещий смысл. Как ни крути, будущее не обещало радостных перспектив. Всюду ожидали серьезные проблемы. Илья попытался отогнать от себя мрачные мысли.

«Как говорит Серега, пан или пропал», – бодро подумал он, а где-то в глубине сознания печальным эхом отдалось: «Пропал».