9 месяцев

И трудно было понять, то ли им всем хотелось посмотреть на реакцию Лизы, то ли они действительно скорбели по поводу кончины Афанасия. Он был дурак. Но за всю свою короткую жизнь он никому не сказал ни одного плохого слова. Он только говорил: «Люди просто дураки, они ничего не понимают».

Лиза не плакала. Она сосредоточенно всматривалась в лицо Афанасия и время от времени деловито отгоняла от него назойливых мух.

После похорон Афанасия Лиза каждый день приходила на железнодорожную насыпь. Дождавшись какого-нибудь состава, она подскакивала и начинала яростно размахивать кулаками и швырять камнями в окна вагонов.

Местная шпана по-прежнему сопровождала ее. Но только теперь почему-то никому не хотелось хохотать и дурачиться. Так продолжалось около месяца. А однажды, отсалютовав камнями двум составам, Лиза удивительно проворно вскарабкалась на насыпь и с победным кличем кинулась прямо навстречу мчавшемуся паровозу.

Пацаны стояли в оцепенении, а когда очнулись, бросились в город. Взрослые, выслушав их рассказ, осуждающе покачали головами:

– Вот дура…

***

Да, Лиза была дура.

А Афоня был ее мужем.

***

Женщина – это вдох. Мужчина – выдох

9

Черный ворон.

Он сосредоточенно бил клювом о землю.

Тук-тук-тук… Черные бусинки глаз. А точнее, одна бусинка. Одного глаза. Не блестящего, но глянцевого, сверкающего в лучах закатного солнца. Ворон сидел напротив нее, но, когда смотрел на нее, демонстративно поворачивал голову и косил на нее одним глазом.

Он клевал землю под ногами и время от времени внимательно рассматривал Инну. Словно спрашивал у нее: «Ну, как? Здорово я это делаю, а? Еще?». И, не дожидаясь ответа, опять принимался за свое. Тук. Тук-тук.

Черный-пречерный ворон. «Что ему от меня надо?».

Инна протерла глаза и вдруг четко увидела в грязных шершавых лапах ворона грецкий орех, наполовину разбитый крепким клювом его. И почти тут же совершенно отчетливо услышала:

– Хочешь?

Инна вздрогнула.

Ворон вперил в нее свой глаз-бусинку. Смотрел пристально и не мигая.

– Ну, хочешь? – повторил он, нетерпеливо переминаясь с лапки на лапку.

– Хочу, – невольно сглотнула слюну Инна.

– Знаю, что хочешь, – пробурчал Черный Ворон.

– А зачем тогда спрашиваешь?

– Да хотел услышать голос твой. Думал, уже и говорить разучилась. Молчишь и молчишь.

– А с кем говорить-то было? Я же не знала, что вороны умеют говорить.