Оригон. Фантастика

Она затихла, дыхание стало ровным, ее легкое присутствие лишь угадывалось в теплой темноте комнаты, она как будто сжалась до прозрачности, но при этом умудрялась быть везде и всюду: вот ее мягкость в складках невесомых штор, ее жизнерадостность в озорных отблесках на стене, ее упрямство в твердых очертаниях оконных рам, ее лояльность в причудливом беспорядке множества разношерстных предметов, ее хрупкая незащищенность в прозрачном воздухе, напоенном ароматом ее волос. Оригон одернул себя, он не должен думать о ней так… Он вообще не должен о ней думать.

Он медлил. Желание бежать прочь, переплеталось с болезненной надобностью быть рядом с этим солнечным существом, чувствовать ее настроение, ловить ее улыбки, красть минуты ее откровения. Он пересилил соблазн остаться до утра, мягко шагая, он вышел через дверь, щелкнул замок.

– Что происходит, Оригон?

Воин даже не обернулся на голос, он ощущал его присутствие уже несколько минут и терпеливо ждал, когда тот поведает ему о цели своего визита.

Оригон молчал, задумчиво прохаживаясь вдоль края плоской крыши.

– Пожалуй ты мне объясни… с каких пор мы убиваем людей, что являются, бесспорно, украшением своей расы?

Оригон метнул тяжелый взгляд в сторону собеседника, тот был высок и сух, его нарочитая медлительность была обманчива, Оригон прекрасно знал, на что способен этот мужчина. Аксель помедлил, прежде чем ответить.

– Ты испытываешь ЧУВСТВА к человеку.

Эту фразу он выплюнул с таким презрением, что Оригон невольно напрягся.

Это не был вопрос, но утверждение. Оригон даже не думал оспаривать его.

– Ты не ответил.

Оригон твердо глядел на собеседника. Тот в свою очередь отвел напоенный злобой взгляд в сторону, свистяще выдохнул, давая себе время успокоиться.

– Она… изгнанная.

Выпалил он на одном дыхании, омерзение вновь отразилось на его твердом, как из камня, лице.

Оригон застыл, его взгляд стал свинцовым, почти непроницаемым, он мотнул головой, отгоняя жуткую мысль. После услышанного, он не должен был задавать других вопросов, но не мог побороть в себе желание знать все, прежде… прежде, чем решиться действовать.

– Ее имя?

– Пифия.

Это был еще один удар. Оригон медленно опустился на колени, это имя… оно причиняло нестерпимую боль, он почти задыхался.

– Разве можно любить сильнее?

Оригон притворно нахмурился, она все время пыталась ему что-то втолковать, он лишь отшучивался, хотя прекрасно понимал, что тревожит его прекрасную Пифию.