Две стороны одной жизни

 – Вы, что-нибудь поняли?

– Мама, читай ещё раз.

– Да, ты права, надо прочесть ещё раз. – Глория прочла письмо ещё раз, потом ещё раз и ещё, пока смысл, наконец-то, дошёл до них.

– Мама… это, что же получается? Мы – богатые наследники? – Спросила Лиз.

– Вроде – так. Только я пока ничего всё равно не понимаю. Я толком и этого родственника не знаю. Он со стороны моей мамы, кажется, дядя её. Значит, у него своих детей нет и он всё завещал нам. Если бы Ваша бабушка была жива, она рассказала бы о нём, но теперь мы ничего о нём узнать не сможем.

Все разговоры вертелись об этом письме и о свалившимся наследстве. Глория позвонила Эдварду и попросила прийти его пораньше, о том, что он может промокнуть она уже не думала. По телефону не стала говорить о письме, просто сказала, что есть новость. Заинтригованный Эдвард приехал очень быстро.

– Какая новость? – Прямо с порога спросил он. – Надеюсь, хорошая?

– Ты, даже не представляешь какая новость. Садись, и слушай. – Глория уже в который раз читала письмо, она знала его наизусть.

– Да… – Протянул Эдвард. – А можно этому письму верить?

– С какой стати им нас обманывать. Я помню из рассказов мамы, у неё был такой кузен, он жил где-то за границей и, видимо, хорошо преуспел в своём бизнесе. И раз нет у него своих наследников, оставляет всё нам, вернее, мне – дочке своей кузины.

– Да… – опять протянул Эдвард. – Они пишут, что мы должны ехать, но одни, без адвоката мы не поедем.

На следующий день дочки отправились на занятия, а Эдвард созвонился с адвокатом и поехал к нему на встречу. Адвокат с интересом прочёл письмо, задал интересующие его вопросы Эдварду, сделал у себя в блокноте записи и сказал, что сегодня же займётся этим вопросом, и как, что узнает, сразу же сообщит. Эдвард, прежде, чем прийти к адвокату снял ксерокс письма, который и оставил ему, а само письмо забрал с собой.

Эдвард поехал к себе в офис. У него был небольшой бизнес, этот бизнес позволял жить им, ни в чём себе не отказывая, но богатыми они не были. С наследством, свалившимся им, можно было не думать ни о какой работе и жить на широкую ногу.