Твои

– Повышенный кешбэк при оплате Визой или Мастеркард, – скалится Роберт. – Хотел сразу вручить, но засмотрелся на твои ноги.

Я закатываю глаза. Все же не нужно быть к себе такой строгой. У той впечатлительной девятнадцатилетней студентки, бегающей между столами с подносом, не было против него ни единого шанса.

3

– Заказывай все что хочешь, зайчонок, – подсказывает Роберт, глядя на то, как Поля сосредоточенно водит пальчиком по картинкам в меню. – Когда принесут, выберешь, что понравится.

Я вообще-то против такой расточительности. Через пару дней щедрый папа-либерал вернется к себе в столицу, а я в образе скупого диктатора продолжу запихивать в бедного ребенка овсянку.

Но, чтобы не портить вечер, стоически отмалчиваюсь. Как же это несправедливо, что ты весь год из кожи вон лезешь, чтобы быть классной мамой: отвозишь и забираешь дочь из садика, не спишь ночами, когда она температурит, в рабочее время украдкой выбираешь для нее игрушки и неделями ешь ненавистные макароны с сосисками, потому что Полина только их и признает… А Роберт приезжает дважды в год и за один вечер становится в глазах дочери героем, просто разрешая ей все.

– Тогда у нас стола не хватит, – глубокомысленно заключает Поля. – Лучше ты нас завтра еще раз сюда приведи. А то мама не очень любит готовить.

Если с ее первой фразой на моем лице проступило самодовольство, то от последней захотелось резко сползти под стол.

Роберт мечет в меня озорной взгляд.

– Приведу, конечно. И послезавтра тоже.

– И послезавтра? – оживляется дочка, кокетливо поправляя сползшую набок корону. – Ты что, к нам в город переезжаешь?

– Не совсем.

Я подношу ко рту стакан с соком, чтобы прикрыть беззвучное фырканье. Во-первых, потому что Роберт зачем-то пытается впечатлить не только дочь, но и меня, а во-вторых, потому что официантка, принесшая фруктовую нарезку, кажется, напрочь забыла о причине своего появления и влюбленными глазами следит за беседой отца и дочери.