Лето в деревне – 5. Тайна часов с кукушкой

когда сказали начать с конца?

– Догадайся, – ответил с улыбкой Марсель Лаврентьевич, и ушёл домой.

Я долго сидел над книгой, но слова старика не выходили из головы. Я смотрел на фразу и не понимал, с какого конца начать. Когда я начал сверлить взглядом последнее слово предложения, вдруг что-то произошло, и я понял что это слово «голуби». Тогда я прочитал следующее слово задом наперёд и о чудо, это оказалось слово «летят»!

Когда я прочёл всё предложение, закричал, как ужаленный. На меня сразу зашикала библиотекарша, Карина Романовна.

– Простите, – зашептал я. – Карина Романовна, здесь кроме нас никого нет. Так, зачем нам шептать?

– Так принято вести себя в библиотеках! – отрезала Карина Романовна и уткнулась в чтение старинного журнала под странным названием «Роман-газета».

Я позвал жестами ребят, выйти на улицу. Все, кроме Варяга, с удовольствием покинули душное и пыльное помещение.

– Что ты нашёл?

– Ну, не совсем я, – смущенно ответил я. – Мне помог Марсель Лаврентьевич. Но это не важно, главное, что я разгадал загадку!

– Разгадал? Как? – недоверчиво спросил Варяг.

– Марсель Лаврентьевич посоветовал мне начать с конца! Я сначала не понял. но потом!… Оказывается, предложение нужно читать задом наперёд. «Езор к тятел ибулог» означает «Голуби летят к розе»!

– И, правда! – восхитился Рокки. – Молодец, Гас!

– Ну, это всё же не моя заслуга.

– А что это за бумажный конверт в твоих руках? – спросила Зинка.

– В обмен на подсказку я обещал Марселю Лаврентьевичу сохранить его документы, пока он будет в поездке.

Мы гурьбой отправились в музей. Осмотрев часы со всех сторон, мы действительно нашли голубя и розу, но сдвинуть голубя не смогли. Тогда Зинка догадалась попросить у Глафиры Афанасьевны машинное масло, чтобы смазать детали. Хорошо, что оно у неё было. Но даже когда мы смазали голубя и смогли его сдвинуть с места, ничего не происходило. Мы отчётливо слышали странный щелчок и гудение, которое обрывалось громким суком, но больше ничего не происходило.

– Ох, ребята, – сказала Глафира Афанасьевна. – Вероятно, часы повреждены, и мы никогда не узнаем их тайну.

Мы расстроенные отправились на обед по домам. Я сначала зашёл в свою спальню и спрятал конверт Марселя Лаврентьевича под матрас, а потом отправился на кухню. Я сидел за обедом и не мог участвовать в разговорах. Папа сразу заметил это и спросил:

– Сын, что случилось? Ты сидишь, расстроенный… как экскурсия в музей?

– Экскурсия хорошая.