Слава прогрессу!

Но в тот момент баба Тома лишена была мыслить адекватно, иначе и сама бы поняла, что не могут мыши бежать по воздуху, и что-то тут не так…

С трудом она успокоилась и пришла в себя, хотя ее все еще потряхивало от пережитого ужаса.

– Кошмар какой, хорошо, что хоть мыши ненастоящие, но откуда взялась эта голограмма, что вообще у нас происходит? – вопрошала она, то ли деда, то ли себя. Но ответа на этот вопрос ни у кого не было.

– Может, на Джеську тоже мыши неслись? Хотя, нет, уж она бы их не испугалась, – вслух размышляла баба, – если не мыши, тогда кто ее испугал? Свора собак, что ли? Тут я еще своим криком добавила ей страха.

Баба пошла на кухню и заглянула под кухонный диванчик, дед поплелся за ней следом, тоже хотел посмотреть, как чувствует себя кошка.

– Джеся, коша, иди ко мне, иди, не бойся,– звала баба свою киску. Джеська всегда лучше откликалась на слова “ко мне”, чем на “кис-кис”. Наверное, потому, что долгое время жила она бок о бок с ротвейлером Джоем, кошка помнила и хорошо понимала некоторые собачьи команды, хотя любимой собаки не было с ними уже больше трех лет.

Как баба Джеську ни приманивала, как ни звала, кошка не выходила из-под дивана и не откликалась. Что же ее так растревожило, или напугало, и отчего вдруг ей стало больно? Баба видела, что Джеська расположилась там полулежа, и усиленно вылизывала свое шелковистое брюшко.

– Посмотри, откуда этот клок?! – позвал бабу Тому вернувшийся к компьютеру дед.

Баба увидела в руках у него приличный клочок мягкой серой шерстки.

– Так это же Джеськина шерсть! Где ты ее взял?

– Вот тут, на столе, – указал он на место, где недавно лежала кошка.

– Так вот почему она так кричала! – поняла баба. Но непонятным было, кто с ее брюшка этот клок выдрал? Неужели дед?

Но баба точно помнила, что он к кошке вообще не прикасался, баба же, само собой разумеется, ничего не выдирала. Джеська лежала брюшком к компьютеру, и баба еще погладила кошку по блестящей спинке.

Тут надо пояснить, что шубка у Джеськи пушистая, окрас насыщенно черный, но в нежной зоне живота основной цвет плавно переходит в пепельно-серый.

– Бедная Джеся, ей, наверное, очень больно, – подумала баба, а вслух произнесла: “Ну и дела!”

Дед пошел выбросить клочок шерсти в мусорное ведро и не выдержал, решил выманить кошку кусочком колбаски. А баба, пока его не было, отважилась-таки снова сесть за компьютер.