Дракон

Сегодня у неё дежурство, а значит забота о дочери полностью ложится на няню. Скрепя сердцем, она написала всё необходимое, поцеловала Аню и заглянула к мужу. Марк лежал на кровати и тоже мирно спал. Слова онколога, как пощечина, сразу вспыхнули в голове, и к горлу подкатил ком. Она больно укусила щеку, оделась и бросила напоследок:

– Если что, сразу звони.

––

Больничный свет привычно резанул глаза.

– Мария Владимировна, у вас сегодня плановая операция. И три осмотра.

– Спасибо, Света.

Медсестра передала Маше карточки пациентов и скрылась за дверью ординаторской, наверняка поджидая Павлика со скорой.

Их тайный роман был уже ни для кого не секретом, но они упорно делали вид, что помада Светы на щеке Павлика это случайность, а рыжие волосы Павлика на халате Оли просто совпадение.

Маша переоделась и решила начать с осмотров. Операция через несколько часов, как раз успеет.

– Здравствуйте. Меня зовут Мария Владимировна, я ваш лечащий врач. Как самочувствие?

Двоих осмотреть удалось быстро.

Операции не сложные, побочных нет.

С третьим пришлось немного повозиться. В палате лежала девушка лет двадцати, после воспалившегося аппендицита и упорно доказывала, что вырезать его было нельзя. По ее мнению, стоило просто вколоть обезболивающие и ждать пока само "рассосется". Про перитонит и осложнения она и слышать ничего не желала. Маша кое-как угомонила пациентку и еще раз убедилась, что интернет- горе для врачей.

Выйдя из палаты, она долго думала, почему всё ещё работает врачом.

Наверно из-за Марка. Хорошие связи и доступ к медикаментам то, что нужно при его диагнозе. Да и к тому же она хороший хирург, а больше ничего и не умеет.

С загруженной головой и ужасным настроением Маша начала готовиться к операции, но не успела она зайти в операционную, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветился номер онколога.

– Ало.

– Ало, Маш. Пришли результаты повторных анализов. Я ошибся.

Сердце рухнуло в пятки и перестало биться.

– Месяц, Маша.

У него остался месяц.

Она в беспамятстве сбросила звонок, дошла до операционной, вымыла руки, надела спец. одежду, взяла скальпель и вспорола ещё один живот.

Её руки не дрожала, глаза были сухими, а сердце отбивало положенный ритм.

Операция длилась три часа, которые пролетели за секунду. Она вышла по локоть в крови, отмылась, сняла одежду, зашла в ординаторскую и горько разрыдалась, уткнувшись в собственную куртку, чтобы заглушить крик отчаяния.