Последняя игра чернокнижника

– Статус черного айха диктует такие правила, даже если бы он мог обойтись вообще без рабов. Потому покупает время от времени – далеко не всегда из необходимости. Вот тебя почему купил?

Я остановилась, чтобы передохнуть. Подошла к деревянным перилам, глянула вниз и поразилась, как мы уже высоко. Обернулась к элоху, который даже не запыхался.

– Не знаю. А как ты понял, что я именно рабыня, а не служанка, например, которая может в любой момент уйти?

– Это просто. Владыка предпочитает покупать рабов, а не нанимать слуг.

– Я поняла, – перебила, поскольку дошла до следующей мысли: – Если здесь погибнет раб, то объяснять это никому не придется, а вот если свободный человек…

– Тоже верно, – он медленно кивнул. – Я никогда об этом не задумывался, но мне и безразлично.

– Как это? Тебе безразлично, как твой «владыка» обращается с рабами? Серьезно? Ладно другие люди – своя рубашка ближе к телу – но за себя-то не страшно? За друзей своих, любимых, детей твоих будущих и их детей.

Его менталитет был бесконечно далек от моего, раз в моих словах он даже не расслышал вспышки раздражения:

– Элохи – не рабы владыки, потому наши дети вернутся в племя свободными. Ты, кажется, неправильно поняла, Кати.

– Не рабы? – я растерялась. – Вы служите ему за жалованье?

Он снова рассмеялся своим густым баритоном и потянул меня идти дальше.

– Мы служим ему по собственному выбору и договору. Элохи не могут быть чьими-то рабами, но и не нарушают данное слово. Рассказать подробнее?

– Уж будь добр, – я догоняла его, хотя ноги от перенапряжения дрожали.

– Это случилось пятьдесят лет назад. Племена моего народа часто воюют, и мое оказалось на грани уничтожения. Владыка, который по случайности оказался в тех краях, спас моих предков, но в обмен на услугу потребовал каждые десять лет отдавать ему сильнейшего из сыновей на вечное услужение.

– Еще бы он сделал что-то без выгоды… – протянула я. – И теперь ты обязан служить за дело полувековой давности? Без возможности вернуться домой?

– Обязан. И не только за прошлое, а за настоящее – сейчас мое племя растет и здравствует. Это достаточная плата… как ты там выразилась про рубашку?

Меня просто распирали эмоции.