Последняя игра чернокнижника

Я бы многое отдала, чтобы сейчас оценить выражение его глаз – он так шутит?

– Айх… Вы продали господину Тейну амулет, он его использовал, и за это вы же его и убьете?

– Не убью, а спущу шкуру. Буквально. Ноттен потом залечит, все равно не выдержит. Он добр даже к своим обидчикам.

– Умопомрачительная логика! – не удержалась я. – Продать-наказать, продать-наказать. Удивляюсь, как у вас еще свободное время выдается.

Ринс усмехнулся – у него на самом деле приятная улыбка, если на секунду потерять разум и забыть, кому она принадлежит.

– Я продал амулет, прикрывающий любую ложь. А накажу за нарушение статусных границ. Государство держится не на королевской семье – замени любого из этих венценосных ошметков, никто и не заметит. Власть стоит на силе – двух айхах. Ноттен может быть какой угодно бесхребетной тряпкой, но он остается айхом. То есть даже попытка государственного переворота не выглядит так убого, как неуважение к одной из настоящих ведущих сил. В моих глазах, конечно.

– Или для вас просто выдалась возможность поразвлечься? – я увидела в его словах не только поддержку напарника.

– Почему не совмещать приятное с полезным? Зверствовать во благо порядка – мог ли я придумать себе судьбу лучше?

Я развела руками, просто не зная, как на это реагировать. Однако на поверхность всплыла очень важная тема:

– Айх Ринс, а я могу спросить… о вас?

– Нет, – он повернулся к двери.

Последний вопрос был явно риторическим. Через секунду я осталась в своем новом жилище в одиночестве.

Глава 7

Я не могла знать, когда айх снимает повязку, а по ощущениям ничего не замечала. В этом, думаю, и есть основная проблема – нет четкой границы «до» и «после», которая разделяла бы и отношение к собственным чувствам. Однако я и поздно ночью не наблюдала в себе ничего неординарного, не вызванного адекватной оценкой ситуации.

Захотелось в туалет. Я долго сидела возле запертой изнутри двери и прислушивалась к шуму в коридоре. В определенный момент все стихло – слуги разошлись по своим комнатам, но я на всякий случай выждала еще полчаса. Потом осторожно выглянула и обрадовалась полному безлюдью.