Он тебя не любит (?)

Она правда плутала в трех соснах? Или, скорее, осинках? Если Макар сейчас поднимет ее на смех, она этого точно не переживет, но тот смеяться не собирался. Осмотрел ее с ног до головы, продолжая держать за руку.

– Давно бродишь?

Эва кивнула, он указал куда-то себе за спину.

– Поселок там. Здесь за кустарником речка. Тут полчаса идти максимум, ты по кругу, видать, ходила.

– А почему связи нет? – она подавила всхлип и показала на телефон.

– Потому что антенна дохлая, и телефон дрова. Тебе что, Бессоновы не могли нормальный телефон купить?

– Это мама подарила, – сказала Эва, и Макар замолчал.

– А если снова заблудишься? – он взял ее за плечо и развернул в сторону речки. – Нет, идем со мной, я окунусь, а ты подождешь. Обратно вместе вернемся. Не хочешь искупаться?

– Я? Так я же без купальника!

– Прикинь, я тоже! – он засмеялся и подтолкнул ее вперед, она только успевала переставлять ноги.

В ушах гулко ухало, сердце билось так часто и громко, что Эва опасалась, как бы не услышал Макар. Внутри играл настоящий оркестр.

Он! Идет! С ней!

Он позвал ее с собой, смотрел на нее, держал за руку, это же птичкануться можно!

Теперь Макар шел впереди, разводя руками ветки, а она спешила следом и любовалась широкой спиной и крепким загорелым затылком. Как бы удержаться и не запищать от радости?

Кустарник вдруг закончился, и они вышли на крутой берег, который резко обрывался, нависая над неширокой речкой.

– Здесь глубоко? – спросила Эва, млея уже оттого, что может вот так просто задать ему вопрос, пусть даже самый обычный.

– Попробуй, узнаешь, – усмехнулся Макар, – или ты плавать не умеешь?

– Умею.

– Так пойдем.

Она обхватила себя руками, с опаской глядя на Макара. Тот снова ухмыльнулся и сбежал вниз по протоптанному спуску. Эва подождала и тоже спустилась к реке.

Узкая полоска у воды была выложена досками. Макар начал раздеваться, а она несмело примостилась с краю, подобрав ноги.

– Я здесь очень редко бываю. Думал бассейн во дворе построить, но пока он не особо нужен. Потому на реку хожу, тут вода чистая, – сказал Мак, складывая джинсы, а потом добавил: – Мне от матери дом достался.

Его мать умерла, когда он только закончил школу, вспомнила Эва. Наверное, потому Мак не стал больше потешаться над ее стареньким телефоном, и от этой мысли стало вдруг тепло.