Он тебя не любит (?)

Утешало лишь то, что рядом с тонкокостной и эфемерной Аленой мало кому удавалось изображать породистую аристократию.

Но когда Алена забывалась и, по выражению подружки Ирки, «снимала корону», с ней было можно вполне сносно поболтать. Надо ли говорить, что между парой часов в компании троюродной сестры и испорченным выходным в обществе всего семейства Бессоновых Эвангелина безоговорочно предпочла Алену.

Они уже час сидели в «Беладжио», и Эва украдкой посматривала на часы. Еще минут сорок, и со спокойной совестью можно потихоньку начинать сворачиваться.

– Макар? – удивленно взлетели идеальные брови на безупречном лице, а у Эвангелины почему-то быстро-быстро застучало сердце.

В грудь будто залили кипяток. Там вмиг стало горячо и тесно, щеки вспыхнули, и, наверное, уши тоже окрасились красным. Хорошо, что волосы длинные. Если опустить голову, то и лицо можно частично прикрыть.

– Привет, Алена, – услышала она низкий голос и даже дыхание затаила, – я мимо ехал, увидел твою машину.

– Да, мы здесь с Эвой отмечаем ее восемнадцатилетие, – Эва поражалась, как может так меняться человеческий голос. Только что Алена говорила вполне обычно, а теперь ее речь переливалась, будто жемчужинки сыпались. – Знакомься, Мак, это моя сестра Эвангелина. Троюродная, – добавила поспешно.

– Сестра? Что ж, поздравляю, восемнадцать лет – это шикарно.

Эва сама не понимала, что с ней творится, но удушливая волна не отпускала.

Такого не может быть, так не бывает. Эва ошеломленно смотрела на стоящего возле них молодого человека и не смела шевельнуться. Ее будто парализовало. Она ничего не видела перед собой за исключением того, кого Алена назвала Макаром.

Эву будто намертво приклеило к нему – взглядом, конечно. Но было еще что-то, что заставляло цепляться пальцами за пальцы, изо всех сил стараясь подавить лихорадочную дрожь.

Он упирался одной рукой о стол, а другой о спинку стула и так смотрел на Алену, что у Эвы внутри все сладко сжималось. Она даже думать боялась, что стало бы с ней, если бы он на нее ТАК посмотрел. Эва тогда точно бы сознания лишилась.

От Макара будто толчками расходились волны чего-то очень мужского, совсем ей неизвестного.