Он тебя не любит (?)

У него столько денег, что можно купить всех художников мира, а на сдачу заиметь их же мазню.

– Не Евангелина?

– Нет, – несколько взмахов длинными изогнутыми ресницами, и слегка потупившийся взгляд, – так мама захотела…

– Эва, это Арсен Павлович, наш заказчик, он лично выбирает модель, которая станет рекламным лицом его бизнес-империи. Там есть подходящие варианты? – спросил Борис, а Ямпольскому стало интересно, спит он с этой диво-фотомастерицей или нет.

Он продолжал рассматривать девушку в упор, отчего-то испытывая необъяснимую злость от одной мысли, что это может быть «да».

«Спит или нет?»

Снова взлетели ресницы, схлопнулись, взлетели. И пусть на миг, на крохотную долю секунды, но Арсен успел поймать мелькнувшее в ее глазах пренебрежение, смешанное с брезгливостью.

«Нет!» Конечно же, нет, она не спит с Навроцким!

И к Ямпольскому она чувствует отвращение, потому что не сомневается – он здесь в поисках сопровождения на вечер или на ночь.

– Что ж, не откажусь. Я действительно одно время серьезно увлекался фотографией. Показывай, что ты умеешь, Эвангелина.

Она смутилась, и Арсен охренел от непривычного зрелища. Он и забыл, что кто-то еще на это способен. Девушка подошла к столу и привычным жестом разложила на столе Навроцкого яркие глянцевые фотографии моделей. Снова те же лица, губы, глаза, волосы… У Ямпольского зарябило в глазах.

– Покажи, – он сам удивился, как придушенно это прозвучало, – да нет, не эти, те фото покажи.

Эва бросила на него непонимающий взгляд, но все же послушно протянула пачку.

– Я на выходных выезжала за город и там немного поснимала…

– Это… Это ты? Ты сама? – Арсен потрясенно перебирал фотографии, с восхищением отмечая, как точно выбран ракурс, как качественно передана цветовая гамма, как филигранно выбран угол, под которым падает свет.

– Нигде, – пожала плечами Эвангелина, – в школе ходила в кружок, а потом смотрела ролики на ю-тубе. У меня маленькая дочка, – добавила она немного с вызовом, – мне некогда учиться.

– Дочка? – поднял брови Ямпольский. – Сколько же тебе лет?

– Двадцать один, скоро двадцать два будет.

– А дочке?

– Почти три.