Портрет убийцы

Он начинался с легких нежных нот, напоминающих запах свежей льняной ткани, и постепенно обогащался все более насыщенными вязкими оттенками, с ненавязчивым привкусом турпентина

, придавшего запаху остроту.

Эмилия медленно погрузила мягкий ворс в окрашенную текстуру, поэтапно перенося цветовую гамму с палитры на холст. Хаотичные на первый взгляд линии, со временем преобразились в две человеческие фигуры, обреченные сгореть в адском пламени на ее полотне.

Низкорослый мужчина крупного телосложения нетвердо стоял на коленях спиной к зрителю.

Его положение было настолько шатким, что кажется он вот вот завалится набок, распластавшись на полу словно тряпичная кукла.

Его туловище полное и округлое с мягкими гладкими линиями визуально подходило на перекошенный бочонок меда, стоявший на широких увесистых ляжках. Он был одет в черный строгий деловой костюм, очевидно пошитый на заказ, но изрядно помятый и перепачканный уличной грязью.

Его лысая шевелюра ослепительно блестела, отражая тусклый рассеянный свет от потолочной лампы, а голова неестественно заваливалась на правый бок.

По его мясистой плотной шее тонкими ядовито-красными струйками сочилась жидкость, нарисованная вызывающе яркой люминесцентной краской.

За этой обмякшей безжизненной фигурой в откровенной позе стояла привлекательная молодая девушка. Ее стройное тело было облачено лишь в белоснежную хлопковую рубашку, небрежно повисшую бесформенным парусом на плечах. Некогда кристально чистая, теперь она вся была беспорядочно забрызгана багровыми пятнами, ярко светящимися в темноте.

Ее спина изогнулась в плавную дугу, имитирующую натянутый пружинистый лук. Голова была слегка запрокинута назад, ноги широко расставлены, рубашка застегнута только на две нижние пуговицы, провокационно выставляя на всеобщее обозрение мягкую, оливкового цвета кожу груди и живота.

Глаза девушки были плотно сомкнуты, мышцы лица напряженно дрожали, находясь в эротическом экстазе, а губы призывно растянулись в дьявольской нахальной усмешке.

Одной рукой она сжимала острый конусообразный кинжал, окропленный мерцающими алыми сгустками, вторая ее рука – погрязла в раскаленной плоти между бедер, невольно запутавшись в подоле белой рубашки.

Она осторожно подносила острие клинка к своим пухлым нежно розовым губам, в то время как ее язык сам бесстыдно тянулся к пропитанному металлическим привкусом лезвию. Она целиком и полностью была сосредоточена на своем удовольствии, извращении.