Больше жизни, Хлоя Браун!

Рэд – ну что за наказание! – немедленно заметил, как она слегка поморщилась, и резко оборвал смех, пристально вглядываясь в ее лицо. Хлоя уже видела подобный взгляд: тогда он смотрел на одну из своих картин – незадолго до того, как сорвать ее с мольберта и швырнуть в стену.

Он сказал:

– С тобой что-то не так.

Хлоя вздрогнула. Грудная клетка раскололась напополам:

– В каком это смысле?

– Ты уверена, что не поранилась? Тебе как будто больно.

Ох! Ну конечно. Она помотала головой, избегая его взгляда, напряжение понемногу покинуло ее:

– Ничего страшного.

После недолгой паузы Рэд продолжил спускаться.

– Знаешь, – непринужденно сказал он, – думаю, мы примерно одного возраста. Я тоже любил «Зену – королеву воинов» и капитана Джейнвэй.

– Как мило!

– И если я спасаю тебя…

– Это не так.

– …как настоящий рыцарь на белом коне, это еще не значит, что я думаю, будто ты… ну знаешь. Типа девица в беде.

Хлоя фыркнула сквозь ноздри – скорее по-драконьи, чем по-девичьи:

– К чему это ты?

– К тому, что, если ты поранилась, я не собираюсь вести себя как придурок.

– О? – отозвалась она сквозь стиснутые зубы.

– Ага. В том смысле, что не буду настаивать, чтобы ты зашла ко мне и я тебя осмотрел.

– Хорошо.

– Но я предложу проводить тебя домой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. И сделать тебе чаю. Чтобы ты согрелась. – И не успела она это осмыслить, как Рэд добавил: – Ну вот и все, – и спрыгнул вниз.

Когда его ботинки ударились о землю, Хлоя поняла, что у них получилось.

Хлоя задумалась, сколько боли причинит приземление ее и без того вопящим костям.

Рэд улыбнулся ей снизу. Это была одна из тех обаятельных и совершенно-естественно-привлекательных улыбок, которыми сверкали сердцееды в романтических комедиях, и Хлоя ни на грамм ей не доверяла.

– Хочешь, я тебя поймаю?

– Я скорее умру.

Он пожал плечами, сунул руки в карманы и замычал себе под нос «Devil Woman».

Хлоя прижала кота к груди и спрыгнула. Так уж совпало, что приземление по ощущениям немного напоминало смерть. Тело превратилось в один огромный синяк. Она проглотила тысячу ругательств, подавила приступ тошноты и почувствовала себя самой бестолковой женщиной на планете. Почему, во имя всего святого, ей надо было поступать так с собой? Кот лизнул ее в горло, и его напоминающий наждачку язык растопил ее зачерствевшее сердце. Ах да.