День накануне Ивана Купалы. Книга первая

В полёте Стаська видел, как, крича и хватая руками воздух, бегут к нему профессор и Диночка. Но что они кричали – он не слышал. А слышал только шум своего проезда по траве и заметил, как из неё прыснули на стороны букашки. И на обожжённую солнцем спину его вдруг закапало тёплым дождичком, словно кто заплакал над ним.

Подоспевший профессор затопал на Марьку, но она отряхивалась над Стасиком и не хотела отступать. На выручку пришёл Димка. Он потянул козу за верёвку и держал так, пока Стас не отошёл на безопасное расстояние.

– Да-а, – потянул профессор, оглядывая Стасика, – оно, конечно, по траве – не по асфальту, хотя…

Стасу вначале совсем не было больно, но, посмотрев на Диночку, он испугался за себя. Лицо у девочки стало некрасивым: рот квадратным, носик расплющился, а глаза совсем пропали под набрякшими веками.

– Стасик! Стасичка! Стасинька!

– Не вой! – одёрнул её подошедший Димка. – Ничего страшного, крови немного.

Он хлопнул себя по ноге и добавил в сердцах:

– Вот ведь зараза – ожила! И чё взбесилась? Водичка-то тёплая была, и, главное…

– Главное, что все живы.

Ну, в общем, – добавил Казимир Степанович.

Он присел на корточки перед Стасиком и, почёсывая висок, заключил:

– Нос, лоб, подбородок – ничего, до свадьбы, как говорится… А вот локти и колени надо обработать. Давай в душ! Дойдёшь?

Стас кивнул. Не хватало ещё, чтоб его на ручках носили.

Душ был красой и гордостью в хозяйстве Валентины Николаевны. Это была не сколоченная абы как постройка, а капитальное, выложенное кафелем строение с душевой и раздевалкой.

Но вначале, в довершении ко всем бедам, на Стаса ливануло кипятком – до того нагрелась вода в душевой сеточке. Он дёрнулся в сторону, едва не упал и, прислонясь плечом к горячей стене, застонал от обиды и боли. Посмотрел сквозь слёзы, как парок, взлетев, рассеивается, вздохнул и подставил лицо под воду, смывая слёзы и грязь.

Только Стасик вышел из душа, как профессор, будто всю жизнь привечал мокрых детей, широко повёл полотенцем, накрыл мальчика и принялся вытирать ему голову.

Причём, оберегая стёсанные нос и подбородок, Казимир Степанович старался натолкать как можно больше полотенца в уши Стасику, свет перед которым померк, и ему захотелось вернуться под душ. Но Димка, сгорая от нетерпения, поднырнул к нему, как под плащ-палатку, и, жарко дыша, потряс бутылочкой, из которых кормят малышей.

– Смотри, что я нашёл! Я знал, что должно быть. В холодильнике стояло. Масло облепиховое.