День накануне Ивана Купалы. Книга первая

«Рысёнок», – отлегло у мальчика от сердца, и он сказал занавеске:

– Эй, ты!

Там прыснули, а потом позвали напевно: «Ры-ся!». Зверёк тут же потерял интерес к Стасу и, бодая головой тюль, ушёл.

Хлопнула входная дверь, дробью отозвались ступеньки. А поглядевший в окно Стасик успел увидеть мелькнувшую за листвой девичью головку с гладкими тёмными волосами.

«Дина. Ничего себе! Откуда у неё рысь?»

Натянув быстренько шорты и схватив конверт, в котором лежали деньги и письмо от родителей, Стасик поспешил на летнюю кухню.

Диночка была уже там. Сидела за столом, помахивая вареником.

– Испугался!

Стаська не знал, что ответить. Было нелегко признаваться в слабости, да ещё девочке.

– Испугался. Я видела.

Дина обмакнула розовый вареник в миску с мёдом, потом в пиалу со сметаной и без всякого перехода добавила.

– А у меня братик родился! Скоро его привезут. Я буду его нянчить.

– Это что – и вправду рысь? – спросил Стас.

– Самая настоящая. У папы лесники знакомые, они в дальних горах её нашли.

У неё мама умерла. Да ты проходи. Бабушка говорит – ты не вредный. Смотри, – Дина подняла край клеёнчатой, в пятнах гроздей сирени, скатерти.

Стасик заглянул под стол. Там, прислонясь бочком к Дининой табуретке, сидела на полу маленькая рысь. Сидела так, что Стаська увидал её животик, поросший кремовым мехом

– Она совсем голодная была и худая. С бабушкой в кровати спала, а то мёрзла. А потом нам сказали, что нельзя – привыкнет, и мы стали грелки подкладывать.

Правда, Рыся?

Рыська, понимая, что говорят о ней, лениво щурилась подведенными глазками. Но все эти жмурки-мурмурки были так – обман, кошачьи хитрости: заслышав шаги хозяйки, зверушка дернула ушком, и только тётя Валя, откинув занавеску из мелкой рыбачьей сети, вошла, Рыська встретила её у порога.

– Ага, ты уже здесь! Как без тебя! Всем кнут – и тебе тут. Ты ж сегодня ела. Я тебя уже кормила, – бурчала тётя Валя. – Ты меня скоро по миру пустишь. Отстань, тебе говорят!

Но от Рыси не просто было отвязаться.

Она вилась под ногами, бодалась, тёрлась о колени, не давала ходу. Потом, глянув с укоризною на хозяйку, отступила бочком к холодильнику, поцарапала его лапой и снова посмотрела.

– Вот мудра! Если б ты чего клала в холодильник, а то шкрябаешся. Шкрябаться каждый может, – сказала тётя Валя, проходя к плите.

Но Рыська кувыркнулась на спину, сунула лапы под тяжёлую дверцу старого «ЗИЛа» и хотела открыть. Дверца держалась плотно.